— Увеличивайте её. Если нужно, я профинансирую дополнительную энергетику…
— Нет. Дело не в мощности. Дело в физике. Слишком далеко…
— Если ваше «далеко» разделить на деньги, может быть получится «близко»?
— Нет, нет…
— Объясните… Не хочу чувствовать себя дураком.
Профессор положил руку на кожух аппарата, вздохнул.
— Вам приходилось, в детстве, разумеется, осколком зеркала пускать солнечные зайчики?
— У меня было хорошее детство, — усмехнулся миллионер. — Наверное, трудно в это поверить, глядя на меня сегодняшнего, но это действительно так.
— Помните, как солнечный блик от маленького кусочка стекла превращается, если светить на дальнюю стенку в кружок, куда большего размера?
— Да. Разумеется.
— У нас та же беда.
— Беда?
— Беда, беда… — подтвердил ученый. — Излучатель моего аппарата после фокусировки пучка выдает луч диаметром в четверть миллиметра. Это, по сути, площадь приложения силы. В том месте, куда упирается такой луч, для него нет ничего невозможного.
— Да, я помню про Гималаи…
— До них было не так далеком — всего-то несколько тысяч километров. А долетев до Луны, земные четверть миллиметра превратятся в круг площадью…
Мистер Тесла остановился, прищурил глаз, что-то считая.
— … километров пятнадцать. То есть вся мощность «растечется» по этой площади нагреет поверхность на..
Он снова задумался. Рука потянулась к карандашу, но так и не взяла его.
-.. на несколько градусов. Не думаю, что большевики это заметят.
Миллионер расстроено покачал головой, расставаясь с надеждой на простое решение вопроса.
— Жаль… Жаль, что физику нельзя поставить на службу экономике.
Ученый посмотрел на него с удивлением.
Мистер Вандербильт кривовато усмехнулся.
— Нет, нет… Не думайте… Я не сумасшедший.
— Вы… Боитесь? — решился на вопрос Тесла. Вандербильт дрогнул лицом, отвернулся к окну. Он снова закурил, затянулся, и, показывая свое спокойствие, пустил пару дымных колец. Оба молча смотрели как те, словно туманные призраки, плывут прочь от вентилятора. Миллионеру кольца некстати напомнили строчку из Маркса о призраке коммунизма.
— Большевики не зря поют про «новый мир». Это действительно будет новый мир. Их мир. И большой вопрос — найдется ли в этом мире место для нас с вами.
С десяток секунд он молчал, словно собирался с силами. Повернувшись, столкнулся с взглядом ученого, в котором жил только что заданный вопрос.
— Я действительно боюсь, — наконец признался гость. — Вы этого возможно не ощущаете, но поверьте мне, моему чутью капиталистической акулы. Нам есть чего бояться.
— Если б мы знали точно, где они добывают золото! В этом случае еще…
— Мы знаем…