- Берлин помню... С Ленноном виделись… Пиво пили… Столб помню...
Мысль о столбе заставила тело содрогнуться, словно меня снова шибануло током.
- Ты будущее вспомни.
Я неуверенно улыбнулся. В голове продолжало гудеть, но я успел удивился связке слов «вспомни» и «будущее». Вспомнить то можно только прошлое! Что-то такое шевельнулось, но мысль мелькнула хвостом и ускакала.
- Вспомнить что?
С внезапным раздражением Сергей почти крикнул.
- Что будет через год, помнишь? А через десять лет? А музыку помнишь?
Эти вопросы я попросту не понял. Они не имели смысла, да интересовало меня в данный момент иное.
- Мы где? И когда?
Не дождавшийся внятного ответа Никита сказал, глядя на Сергея.
- Он, похоже, вообще ничего не понимает… И не помнит.
- Столб помню,- напомнил я,- и грузовик. Берлинский. И Джона Леннона.
Сергей сожалеюще поморщился.
- Мы уже в Москве. В госпитале.
Друзья сидели рядом, и я только сейчас обратил внимание, что они одеты в одинаковые больничные халаты. Почему-то мне вспомнился кусочек «Небесного тихохода», тот момент, где герои песни песню, прогуливаясь по парку.
- Мы в военном госпитале? - уточнил я. – Где летчики? Почему?
Сергей повернулся к Никите.
- Похоже, что этот чертов столб на него не один раз, а, по крайней мере, дважды.
- Ага,- поддержал его Никита,- и оба раза на голову. А потом еще и грузовик по мозгам туда-сюда проехал…
Мне стало смешно. Я засмеялся и пожалел. Было весело- стало больно. Смешно и больно.
- Хватит ржать,- сказал я. – Больно же… Рассказывайте, что тут в конце концов происходит.
- Лучше ты расскажи, как себя ощущаешь?
Требовательный взгляд друзей заставил меня напрячься и попытаться честно ответить на вопросы. Дурнота в организме куда-то потихоньку уходила. Словно туман в мозгах развеивался.
- Я же говорю - живой, а остальное приложится.
- Тогда вспоминай.
- Что?
- Все что вспомнишь.
- С какого места?
- С какого вспомнишь.
- А это поможет? – усомнился я.