Женщина его перебила, но что сказала, Наташа не разобрала.
— Домино, кто это?
— Родители Антона Линдона. Мы привезли на консультацию родственников и друзей первой линии.
— И к ним должен был кто-то подойти?
— Специалисты. Все заняты. У нас пока мало людей.
Наташа считала, что искины не задумываются. За Васей такого не водилось. Но в этот момент ей показалось, что Домино именно задумался.
— Наталья, — снова зазвучал в ухе голос искина, — а что, если вы проведете вводную лекцию? Вы сами из первой линии известного стилла, у вас большой опыт общения с НС. К тому же вы известная медийная фигура, значит, имеете авторитет.
— «Известную фигуру» эти двое, — Наташа мотнула головой в сторону, куда удалилась пожилая пара, — не узнали. Да и умно говорить я не умею. Не-е-е… У меня не получится.
— Я знаю, что вы умеете говорить по подсказке из наушников.
— Это да. Только я Лилю жду. Вдруг она будет меня искать, а я в роли профессора.
— Наталья, я точно знаю, что Лили будет занята еще не меньше тридцати двух минут. Они с Сергеем, если встречаются, проводят вместе не меньше семидесяти пяти минут. У вас сегодня интервью с блогером Двигуном, считайте проведение лекции тренировкой. Я прослежу, чтобы вы не задержались надолго и вовремя добрались до Семапрохилодуса. Я вам буду подсказывать в точности, как Вася. Вспомните себя на месте этих людей из первой линии. Вы можете реально им помочь.
— Ладно, — Наташа поднялась со скамейки. — Куда идти?
— Недалеко. Я подскажу.
Оказалось действительно недалеко.
Возле одноэтажного павильона, в тени под пальмами оказалась большая пестрая толпа. От нее, как от недовольного зверя, исходило глухое неразборчивое ворчание.
— По-моему, они недовольны, — заметила шепотом Наташа, подаваясь назад.
— Мне тоже так кажется, — отозвалось у нее в ухе. — Хотя, я создал им максимально комфортные условия. Я пытался им отвечать на вопросы через гуриков, но они ругаются и требуют человека. Очевидно, эти люди не считают машины достаточно компетентными, поэтому я попросил твоей помощи.
— Расисты.
— Полагаю, что нет. Им просто не хватает знаний.
Наташа осмотрелась.
Механические стюарды раздавали воду, приземистые уборщики с максимально возможной скоростью убирали опустевшую тару, образовывая вокруг толпы неочевидное, но вполне угадываемое кольцо. Домино явно подстраховывался на случай массового психоза. По мнению Наташи, совершенно зря. За невидимую границу никто не стремился. При ближайшем рассмотрении люди больше казались растерянными, чем разозленными.
Отдельно от прочих под навесом летнего бара полтора десятка человек не выглядели недовольными или обескураженными, а наперебой заказывали у механического бармена все алкогольные бренды, которые могли вспомнить, всем своим видом показывая, что их жизнь вполне удалась.
Самыми счастливыми Наташе показались носившиеся между деревьями дети, а залезшие на них дразнились, некоторые стукали в спины гуриков и прятались за ними же, иногда подскакивая к родителям, пытаясь их растормошить.
Мимо прошел розовый пони-кентавр с маленькой девочкой на спине. Малышка одной рукой крепко держала мохнатое ухо робота, а другой — руку бредущей рядом женщины со скорбным лицом, разговаривающей по смартфону. Чадо несколько раз подергало ее за руку и, не добившись внимания, переключилось на своего иноходца.
— Не бойтесь, — прошуршал в ухе Домино, истолковавший ее стояние по-своему.
— И не подумаю, — пробормотала Наташа.
Она прошагала к дверям и встала рядом на манер швейцара.
— Входите, пожалуйста!
Двери раздвинулись, образовав широченный проход во всю стену, и люди ринулись внутрь зала, стремясь занять лучшие с их точки зрения места. Кто-то предпочел сесть в первом ряду, а кто-то уселся подальше от сцены, у входа.
Домино попросил Наташу тоже зайти и начал подсказывать. Несколько человек отделилось от бурчащей толпы, приблизились к ней.