Столетняя война за нефть: читать начало книги онлайн

Идея Палестины под властью евреев, зависящей от Англии в вопросе своего выживания, Палестины, окруженной балканизированной группой раздираемых противоречиями арабских государств, была важной частью концепции новой Британской империи этой клики. Макиндер в своей речи во время версальской мирной конференции описал видение этой влиятельной группой той роли, которую британский протекторат над Палестиной мог бы сыграть в «Большой Игре», отражающей британское стремление к послевоенной глобальной империи. Империи, сформированной вокруг Лиги наций, которую Британия создавала и в которой доминировала бы.

Макиндер описывал, как именно наиболее дальновидные люди из британского истеблишмента видели свой палестинский проект в 1919 году: «Если Мировой остров (Евразия) неминуемо будет главным местонахождением человечества на земном шаре, и если Аравия как транзитный коридор из Европы в Индию и из северной в южную часть «Сердца мира» будет центром Мирового острова, тогда Иерусалимская крепость на холме займет стратегическую позицию, по существу, не отличающуюся от ее идеальной позиции в Средние века или от ее стратегической позиции между Вавилоном и Египтом».

Он отмечал, что «Суэцкий канал обеспечивает интенсивные перевозки между Индиями и Европой, находясь в радиусе удара армии, базирующейся в Палестине, и уже строится железнодорожная магистраль, которая соединит Южную и Северную части «Сердца мира» через прибрежные равнины Яффы».

Этот грандиозный проект связывал огромные английские колониальные приобретения от золотых и алмазных копей Сесила Роудса и Объединенных золотых приисков Ротшильда в Южной Африке на север к Египту, далее на жизненно важный морской путь через Суэцкий канал и через Месопотамию, Кувейт и Персию в Индию, на восток.

Британское завоевание германской колонии в Танганьике (германская Восточная Африка) в Центральной Африке в 1916 году не было решающей битвой для принуждения Германии к мирным переговорам, но, скорее, замыканием последнего звена в жизненно важной для британского имперского контроля цепи от мыса Доброй Надежды до Каира.

Великая держава, способная управлять этим огромным богатством, могла бы управлять ценным стратегическим сырьем от золота, основы международного золотого стандарта мировой торговли, до нефти, ставшей источником энергии современной промышленной эпохи в 1919 году.

Это во всех отношениях осталось геополитической реальностью и в наши дни так же, как и было в 1919. С такими средствами управления любая нация на земле могла подпасть под власть Британской империи. До самой своей смерти в 1902 году Сесил Роудс был основным спонсором этой новой элитной группы «неформальной империи».

Англо-Бурская война (1899–1902) стала проектом этой группы, финансировавшимся и лично спровоцированным Роудсом, чтобы обеспечить надежный английский контроль над огромными природными ресурсами Трансвааля, находившимися в то время в распоряжении голландского меньшинства его населения буров. Война, в которой Уинстон Черчилль впервые громко заявил о себе, была развязана Роудсом, Альфредом Милнером и их окружением, с целью привести считавшийся богатейшим в мире золотодобывающий регион под надежный британский контроль.

В Трансваале было сделано открытие крупнейших в мире, с момента калифорнийской Золотой лихорадки 1848 года, залежей золота, и его захват был определяющим для возможности Лондона оставаться столицей мировой финансовой системы и ее золотого стандарта. Все они: лорд Милнер, Ян Смэтс и Роудс – принадлежали к новой имперской клике, подавившей независимость буров и создавшей Южноафриканский союз в рамках своей «Большой Игры».

К 1920 году Британия преуспела в установлении надежного контроля над всей Южной Африкой, включая бывшую немецкую Юго-Западную Африку, а также над вновь открытыми огромными нефтяными богатствами бывшей Османской империи, посредством своего военного присутствия, взаимоисключающих обещаний и введением британского протектората над Палестиной как новым еврейским Отечеством. Но в 1920 году ее финансовое состояние было далеко от идеала. Британская империя завершила войну таким же банкротом, как и вступила в нее, если не сказать более.

Глава 5

Общая цель и конфликт интересов: англо-американская борьба за нефтяную гегемонию

Морган финансирует британскую войну

Британская империя по итогам Версальской конференции 1919 года оказалась ведущей супердержавой мира по большинству явных признаков. Однако одна маленькая деталь, отодвинутая на задний план в течение активной фазы войны 1914–1918 годов, портила всю картину: эта победа была обеспечена на заемные деньги.

Измеряемые миллиардами американские сбережения, собранные и переданные домом Моргана с Уолл-Стрит, стали решающей составляющей британской победы. На момент проведения Версальской мирной конференции в 1919 года Англия была должна США невероятную сумму в 4,7 млрд. долларов, в то время как ее собственная внутренняя экономика была в глубокой послевоенной депрессии, промышленность в руинах, а инфляция цен на внутреннем рынке на 300 % превышала довоенные показатели. Британский государственный долг вырос более чем в девять раз, на 924 % до огромной по тем временам суммы в 7,4 миллиарда фунтов стерлингов с 1913 года до конца войны в 1918 году.

Если Британская империя появилась в Версале территориальным победителем, то США или по крайней мере определенные влиятельные международные банковские и промышленные круги вошли в 1920-е годы с пониманием того, что именно они, а не Британия, являются теперь самой мощной экономической силой. В течение последующих нескольких лет между британскими и американскими глобальными игроками развернулась ожесточенная и почти кровавая борьба за выяснение этого вопроса.

К началу 1920-х годов все три столпа английской имперской мощи: контроль над морскими путями, контроль над мировыми банковскими и финансовыми операциями и контроль над стратегическими сырьевыми ресурсами – оказались под угрозой со стороны вновь образованных американских «интернациональных» правящих кругов. Натаскиваемая в течение многих лет Лондоном эта когда-то англофильская американская группировка решила, что больше нет необходимости оставаться в тени. Все последующее десятилетие шла ожесточенная борьба между тождественными, но вызывающими конфликт интересов целями Британии и Соединенных Штатов. Заложенные в этом конфликте семена проросли Второй мировой войной.

Ставки были огромны. Станут ли благодаря своему экономическому статусу Соединенные Штаты доминирующей политической силой в мире? Или после Версаля они останутся полезным, но, по сути, младшим партнером в возглавляемом Британией англо-американском совместном предприятии? Иначе говоря, останется ли после Версаля Лондон столицей мировой империи, или этой столицей станет Вашингтон? В 1920 году ответ был не столь очевиден.

С 1870-х годов США были для Британии самым важным рынком иностранных инвестиций, в том числе инвестиций в акции железнодорожных компаний, с помощью системы связей, выстроенной с избранными нью-йоркскими банкирскими домами. Соответственно, в октябре 1914 года британское Министерство обороны направило в нейтральную Америку своего специального представителя для организации закупок военных и других жизненно важных товаров для, как тогда ожидалось, достаточно короткой войны.

Через четыре месяца после вступления в Первую мировую войну, к январю 1915 года, британское правительство объявило частный нью-йоркский банк Моргана своим единственным торговым агентом для всех военных закупок в Соединенных Штатах. Морган был также назначен эксклюзивным финансовым агентом Британии для всех британских займов военного времени в частных банках США. В течение короткого времени Британия, в свою очередь, стала гарантом по всем военным закупкам и займам Франции, Италии и России, сделанным для ведения войны против немецко-австрийского альянса. На вершине этой гигантской кредитной пирамиды оказался влиятельный американский банкирский дом Морганов. Никогда еще ни один банк не играл с такими высокими и рискованными мировыми ставками.

Как мы уже говорили, Британская империя, да и сама Британия были на момент начала войны в 1914 году почти банкротами. Но британские финансовые должностные лица были уверены в поддержке США и англофильских кругов среди нью-йоркских банкиров.

Роль Моргана и нью-йоркского финансового сообщества имела первостепенную важность для военных усилий стран Антанты. Согласно эксклюзивному соглашению, закупки всех американских боеприпасов, военных материалов, а также необходимого зерна и продуктов питания для Британии, Франции и других европейских стран-союзников проводились через банк Моргана. Морган также использовал свой лондонский филиал «Морган Гренфелль и K°». Старший компаньон этого филиала Эдуард Гренфелль был управляющим центрального банка Британии Банка Англии и закадычным другом министра финансов Британии Ллойда Джорджа. Парижское представительство Моргана «Морган Харье и K°» замыкало круг главных стран Антанты.

Такая власть в руках одного единственного инвестиционного учреждения, учитывая масштабы британских военных запросов, была беспрецедентна.

Морган с его правами единственного агента по закупкам для всей группы стран Антанты фактически стал вершителем будущего промышленной и сельскохозяйственной экспортной экономики США. Морган решал, кто будет или не будет допущен к высшей степени прибыльным и весьма обширным экспортным заказам для европейской военной кампании против Германии.

Такие фирмы, как «Дюпон Кемикалз», превратились в международных гигантов в результате своих особых связей с Морганом. Оружейные компании «Ремингтон» и «Винчестер» также были приближенными «друзьями» Моргана. На Среднем Западе США разрослись компании, продающие зерно европейским клиентам Моргана. Эти отношения были вполне кровосмесительными, поскольку большинство денег, которые Морган занимал у частных компаний для британцев и французов, были деньгами из корпоративных ресурсов Дюпона и его друзей, которые предоставляли свои кредиты в обмен на гарантии заказов на огромном европейском рынке боеприпасов.

Положение этого частного банка было тем более примечательно, что Белый Дом во главе с президентом Вудро Вильсоном в то время провозглашал строгий нейтралитет. Но этот нейтралитет стал едва прикрытым надувательством, когда в последующие годы в Британию потекли жизненно важные военные поставки и кредиты на суммы в миллиарды долларов. Только как агент по закупкам Морган получал комиссию в размере 2 % от чистой цены всех отправленных товаров. Бизнес так разросся, что Морган сделал Эдварда Стеттиниуса, впоследствии министра иностранных дел США, старшим партнером дома Морганов, чтобы тот управлял военными закупками этого набирающего обороты предприятия.

Вся эта деятельность была прямым нарушением международного права, касающегося нейтральных государств, по которому воюющим сторонам было запрещено строить в нейтральных государствах свои базы снабжения. Сенатское расследование США впоследствии обвинило самого Моргана в получении сверхприбылей и в перенаправлении торговых заказов в фирмы, в которых партнеры Моргана имели долю прибыли. К 1917 году британское Министерство обороны разместило через дом Морганов торговых заказов на общую сумму более 20 млрд. долларов. И это не считая прямых займов, сделанных Британией, Францией и другими странами через Моргана и его нью-йоркский финансовый синдикат.

В 1915 году министр финансов США МакАду убедил обеспокоенного президента Вильсона, что такие частные американские займы необходимы для «поддержки американского экспорта». Потоки не ослабевали. К 1915 году американский экспорт в Британию вырос на 68 % по сравнению с 1913 годом. К моменту вступления Америки в войну на стороне Британии в 1917 году страны Антанты взяли займов на сумму 1,25 млрд. долларов через Моргана, «Ситибанк» и другие крупные инвестиционные компании Нью-Йорка. В те дни это была огромная сумма. Для успешной мобилизации частного капитала существенным также оказалось знакомство Моргана с финансовыми возможностями недавно образованного Федерального Резервного Банка Нью-Йорка, находящегося под контролем управляющего Бенджамина Стронга, бывшего банкира Моргана. Но даже в этом случае рискованное предприятие несколько раз оказывалось на грани краха.

В январе 1917 года, после того как Россия обессиленно выпала из военного конфликта, возникла реальная угроза поражения Британии и Франции. Это стало веским доводом в пользу мобилизации пропагандистских и других ресурсов Моргана и нью-йоркского финансового сообщества.

Когда стало ясно, что только вступление США в войну предотвратит катастрофу, надвигающуюся на Моргана и его европейских клиентов, они сделали это при поддержке высших эшелонов британской разведки и дружественной американской прессы. Ситуация была представлена таким образом, чтобы Америка вступила в европейскую войну на «правильной» стороне, то есть в поддержку британских интересов. И если бы план провалился, то в начале 1917 года Морган со товарищи, а также Британия испытали бы полный финансовый крах.

К счастью для Моргана и для Лондона немецкий генерал Эрих Людендорф предоставил повод для предотвращения финансового краха англо-моргановских интересов. В феврале 1917 года Германия объявила неограниченную подводную войну, пытаясь, в частности, заблокировать танкерные поставки американской нефти европейским союзникам Британии. Потопление американских кораблей стало для связанной с Морганом прессы столь нужным поводом потребовать окончания американского нейтралитета.