Я наклоняюсь вперед, упираюсь локтями в туалетный столик, сильно сжимаю влажные после душа ягодицы. Зеркало туманится от моего дыхания. Я представляю, что сзади он – огромный, нетерпеливый. Представляю, как он стаскивает с себя и бросает на пол рубашку, как хватает меня за податливые ягодицы и тянет к себе.
Хорошая девочка, говорит он. Я отвечаю невнятным стоном. Откуда мой восторг? Все это должно быть мне ненавистно. Я не должна была позволять ему ставить меня на колени, не должна была вытворять немыслимое губами, не должна была разрешать ему выделывать со мной такое… Но что поделать, если меня до боли к нему влечет? Стоило ему схватить меня за задницу, как я ожила, стала глубже дышать, мысленно умоляла его продолжать. Это было болезненное пробуждение от спячки, и мне тревожно от того, что хочется еще. Не зря я сказала ему, что мои обязательства предназначены не для него. Не зря!
Откуда мне было знать, что я так на него отреагирую? Хорошо, что он не вернулся и не закончил начатое. В моих интересах дать сейчас задний ход.
Но законом не возбраняется фантазировать.
Я позволяю себе расслабиться. С учащенным дыханием я прижимаюсь ртом к сгибу собственного локтя и раздвигаю двумя пальцами размягчившиеся от душа половые губы. Найдя клитор, я уже не стону, а урчу. Ванная полна пара, обстановка интимная, я одна, мне можно все. Я кусаю нежную кожу внутри сгиба своей руки и налегаю на клитор, силюсь добрать недополученное вчера, хотя знаю, что дать мне это способен один он.
Другое дело – попробовать просто снять напряжение…
– Тейлор! – доносится откуда-то из коридора голос моего брата. – Завтрак на столе. Я испек вафли. С домашним ежевичным сиропом, который мы с тобой купили вчера утром на фермерском рынке, это будет объедение!
Я утыкаюсь лбом в зеркало.
– Черт!.. – Я вся потная – то ли после душа, то ли от своих интимных упражнений. Надо же было оставить дома вибратор! Ну какой вибратор, когда едешь отдыхать с братом? Но от самостоятельной мастурбации я давно отвыкла. Уверена, без прибора мне пришлось бы заниматься этим все утро. Поисковый отряд нашел бы меня на полу в ванной, за упорными попытками принудить к вибрации пальцы.
– Ты в порядке? – кричит Джуд.
– Да! – хрипло отзываюсь я и отталкиваюсь от раковины. Вчера вечером Джуд, вернувшись домой, застал меня за беседой с полицейскими и побелел, как покойник. Меньше всего мне хочется снова его пугать. – Сейчас спущусь!
Я бегу в ванную, обмахивая свое пылающее горло, спешно натягиваю купальные трусики и черные брюки. Бессонная ночь имела по крайней мере один плюс: чтобы оставаться на расстоянии от охотника за головами и взять под контроль свой короткий отпуск, я заказала на сегодня со скидкой урок плавания с ластами и с маской на противоположной стороне Кейпа.
Расстояние имеет значение.
Как и перспектива.
То и другое очень полезно.
Поэтому, наверное, я и стою у окна, таращась туда, где спал прошлой ночью Майлз. Он скоротал ночь на веранде дома, с пистолетом наготове. Он и сейчас там, ищет что-то в своем телефоне, пристроив на колене блокнот.
Ложись на спину, Тейлор. Трусы долой. Сейчас я примусь за тебя…
У меня ноет между ног от воспоминания о том, что мы делали, вернее, чуть было не сделали. Это было бы что-то бесстыжее. Я повела бы себя разнузданно, восторгалась бы его силой, умоляла бы применить ее ко мне. Он бы не стал возражать. Я испытываю к Майлзу только признательность. Наконец-то появился мужчина, обошедшийся со мной не так, будто я гожусь только на то, чтобы быть представленной его мамаше. Вчера вечером я была сексуальной. Я была женщиной.
Жаль, моя близость с охотником за головами получилась не только физической. Я ему доверилась – больше, чем сама осознавала. А он ночью не вернулся, оставил меня уязвимой, былинкой на ветру. Я не понимала, что он так сильно на меня действует, и теперь не позволю, чтобы это повторилось. Он же откровенно дал понять, что ему плевать на любовь, на традиции, на все, чего я ищу.
Майлз словно чувствует, как мой взгляд скользит по его широким плечам, и запрокидывает голову. Мы встречаемся глазами через оконное стекло. Выражение его лица становится осмысленнее, но рот превращается в суровую борозду. Трепетание у меня в животе сползает вниз, и я поспешно отхожу от окна, хватаю с кровати щетку для волос и принимаюсь причесываться. Прыскаю на лицо увлажнитель для кожи, провожу по губам помадой с яблочным бальзамом и покидаю спальню.
Мой брат сидит в кухне за столом, перед ним нетронутая тарелка с вафлями.
– Мог бы начать завтракать без меня.
– Доброе утро. – Он пододвигает мне ежевичный сироп. – Ты как?
Мы, не сговариваясь, поднимаем глаза. Разбитое стекло в гостевой комнате на втором этаже заметено в угол, окно залеплено плотной строительной пленкой.
– Как думаешь, надо позвонить Лайзе и рассказать про окно? – спрашиваю я. – Не хочется лишний раз ее волновать, она и так горюет по брату.
Джуд посасывает пустую вилку.
– Наверное, Майлз ей уже позвонил. По твоим словам, он взялся за эту работу только ради ее бойфренда, но должен держать в курсе дела и ее. Не каждый день в окно запускают морской буй.
– Это точно. – Я вздыхаю. – Наверное, ты прав.
Мы молча мажем вафли маслом и поливаем сиропом.
– Насчет частного детектива… – Джуд косится на меня и переходит на шепот. – Когда ты говорила полицейским, что вы с Майлзом «просто беседовали» в спальне, когда туда прилетел буй, ты сильно моргала – у тебя это признак, что ты врешь. – Он кривит губы, пряча улыбку, и поддевает вилкой краешек вафли. – Я не допытываюсь, но… Ну ты понимаешь. Странный выбор для курортного романа. Я не осуждаю, просто удивлен.