Без очков лицо его казалось моложе и мягче.
— А меня помните?
— Помню, что вы приехали и мы вышли во двор. Больше ничего.
Мартин Бек вытащил из-под кровати длинную скамеечку, поставил на нее магнитофон, прицепил микрофон на краю постели. Пододвинул стул и сел.
— Вы припоминаете, о чем мы говорили?
Кай Сюндстрём кивнул.
— Сигбрит Морд, — продолжал Мартин Бек. — Почему вы её убили?
Больной полежал с закрытыми глазами, потом открыл их и заговорил:
— Я болен. Мне не хочется об этом говорить.
— Как познакомились с ней?
— В кондитерской, где она работала. В то время я, бывало, заходил туда выпить чашку кофе.
— Когда это было?
— Три-четыре года назад.
— Так, дальше.
— Один раз я увидел её на улице и предложил подвезти. Она согласилась, объяснив, что оставила свою машину в мастерской. Я отвез её домой. Потом она рассказала, что нарочно все придумала, потому что хотела узнать меня ближе.
— Вы отвезли её и вошли в дом? — спросил Мартин Бек.
— Да, и тогда же началась наша близость. Вас ведь это интересует?
Кай Сюндстрём посмотрел на Мартина Бека, потом отвернулся к окну.
— Вы продолжали встречаться у нее дома?
— Несколько раз. Но это было слишком рискованно. Я женат, а она хоть и разведена, но ведь от сплетен спасу нет. Я нашел небольшую квартирку в Треллеборге, где мы могли встречаться.
— Вы её любили?
Кай Сюндстрём фыркнул.
— Какая там любовь. Просто влечение. Жена-то давно остыла. И никогда особым жаром не отличалась. Я чувствовал себя вправе завести любовницу. Но если бы жена об этом узнала — взбесилась. Потребовала бы развод.
— А Сигбрит Морд вас любила?
— Наверно. Сначала я решил, что у нее просто влечение, как у меня, но потом она начала говорить о том, чтобы я переехал к ней.
— Когда она начала об этом говорить?
— Весной. Все шло хорошо, мы встречались раз в неделю на квартире, которую я снял. Вдруг она стала говорить, что надо нам пожениться, она хочет ребенка. Её не смущало, что я женат, что у меня дети. Мол, разводись, и все тут.
— А вы не хотели разводиться?
— Ни в коем случае. Во-первых, мы с женой и детьми неплохо ладим. А во-вторых, взять развод для меня означало разориться. Дом, где я живу, принадлежит жене, фабрика тоже, хотя все дела веду я. Развестись — значит остаться без денег и без работы. А мне пятьдесят два года. Я трудился как вол на этой фабрике. Неужели я стал бы бросать все ради Сигбрит. К тому же она рассчитывала на мои деньги. — Кай Сюндстрём порозовел, и глаза его немного ожили. — Да и поднадоела она мне. Я еще зимой начал подумывать, как бы покончить с этим делом, чтобы её не обидеть.
«И придумал способ…» — сказал себе Мартин Бек.