Течение рока: читать начало книги онлайн

Все продолжили есть, кроме Спрингтрапа. Он продолжал хитро смотреть на Ви и Тойчи, что смеялись с друг другом и пихали по плечу. Потом он поматал головой и продолжил пить чай.

Походу он настаивал на своём. Мне тоже было конечно любопытно, но всё таки это личное.

Вечером мы приехали обратно в Харрикейн на машине Спрингтрапа. Барабан я затащила домой, потому что мы приехали очень поздно и времени нет на установку. Барабан я поставила в угл, а сама направилась на кухню, чтобы заварить мой любимый чай с лимоном. Пока чайник грелся, я достала овсяные печенья и врубила какой-то фильм. Сидев за столом, я по-настоящему задумалась. Честно, я никогда не задумалась настолько серьёзно.

Я задумалась над тем, кем я была тогда? Кем бы могла стать, если бы не та смерть и мой новый коллектив, что подсадил меня на рок?

Не знаю, можно ли было радоваться своей смерти, считается ли это для моей мамы и друга предательством или же это просто несчастный случай.

Я услышала, как чайник щёлкнул и тут же поднялась, чтобы налить кипятка в мою кружку. О своих мыслях я уже не задумалась, теперь я просто смотрела какой-то ужастик, шедший по телевизору. И то он уже мне надоел, всё как-то уж сильно наигранно. Я тут же поглядела на свой барабан, что лежал в красном чехле. Да, я очень любила красный. Что-то меня заставило подняться и подойти к барабану. Я достала всю стойку и собрала за пару минут. И что тут сложного?

Я немного поглядела на свой барабан: большой, глянцевый, словно его сегодня купили, чёрный, с медными подставками. Красота. А главное – наша эмблема. Эмблема: "Rock".

Подсев к барабану, я вдохнула в себя всё, что только можно, а потом затоила дыхание. Мне стало ясно, что я хочу играть, выплюнуть эмоции на барабан. Ещё немного и я дала первые удары.

БАМ! БАМ! БАМ!

Сначала я играла какую-то ритмику, но а потом поняла, что надо играть что-то жёстче. И мой темп превратился в какой-то барабанный хор или даже похоже на металл. Мне хотелось плакать, но моя ярость заставляла меня вспотеть, отыграв на барабанах сложные ноты.

Мне хотелось забыть прошлую жизнь и страдания вновь, когда я попала сюда, потому что эти воспоминания делают мне больно. Больно всему, даже ногам.

Но особенно больно было душе.

Я не смогу вновь забыть улыбку мамы, своего единственного друга за все мои детские годы, запах тёплого хлеба бабушки и весёлые моменты, которым я радовалась вновь и вновь.

Я не смогу вновь забыть свои страдания в школе, после смерти отца и нудной жизни.

Я не смогу забыть своего одиночества.

Я никогда теперь этого не забуду, Разве только с чей-то помощью.

Какафония барабанов продолжала звучать в моей квартире. Какафония ярости. Мне и впрямь хотелось выплюнуть всё и измогала себя, как только могла.

Не понимаю, что меня потянуло к барабану, но явно сейчас я чувствовала истерику.

Стены дрожали, а стекла отдавали дребезжащий звон. В оконцове я пробила барабаные дроби и закончила тарелками. Теперь я сидела и слышала, как тихий звон тарелки медленно испарялся в воздухе. Потом стало совсем тихо, а из моих пустых глаз потекли слёзы. Интересно, так всегда: сначала выплескиваешь ярость, а потом охота закрыться и заплакать?

Я видела это только в фильмах. Но не чувствовала это на себе. Это настолько больно, словно меня много раз ударили по грудной клетке.

Мои слёзы потекли ручьём и мне пришлось закрыть глаза ладонью. Теперь Тихий плач превратился в истерический. Вспомнилось, как я плакала так, когда была капризной девочкой.

Квартира поблекла в мраке, а за окном заиграли капли дождя. Походу после моей игры, что я играла с гарнитурой вырубило пробки, а может и от непогоды. Я облокотилась об огромный барабан и зарыдала. Мне было непонятно, почему я начала рыдать. Честно.

Слёзы текли не переставая, но я смогла посмотреть в даль, уже облакатившись о стену. Почему-то я почувствовала себя человеком, хотя на самом деле всего робот. За окном мерцал фонарь и его луч отражался по моему полу.

Эстетика…

За окном бухнул гром и я тут же поняла, по какой причине вырубило свет. Мне хотелось слышать шум дождя вечность, потому что это так расслабляло. Но увы погода обманчива и когда-нибудь дождь вновь обретёт яркость солнца. Или луны, сейчас же ночь. Меня уже ничего не заставляло плакать, я молча сидела у стены и наслаждалась столь приятной тишиной.

Сидела недолго: когда врубили свет, я помыла кружку и направилась в свою комнату. Моя комната была уютной: двухспальная кровать с красной постелью, плазма, шкаф белого цвета, тёплый светло – серый ковёр, компьютер и красные шторы, а по плинтусам висела красная светодиодная лента, переливаясь по уровню яркости. Красота. А на моей постели лежал белый мишка с размером трёхлетнего ребёнка.

Этого мишку мне подарил Бонни на моё восемнадцатилетие. О-ох, это был самый лучший день. Трудно забыть свой день рождения, которое прошло великолепно.

Это было в нашем кафе детства, где мы были на нуле, пели, лучше знакомились, веселились и дурачились. Это время самое лучшее.

Я одела свою пижаму и легла в кровать. Но почему-то заснуть было трудно. Обычно я вырубалась, словно пахала целый день, а здесь чувство бодрости. Походу это бессонница. Этого мне ещё не хватало.

Я использовала все позы для сна, какие только можно, но уснуть так и не смогла. Вдруг я услышала звук. Это был мой телефон. Я взяла его и тут же ослепла от яркого дисплея. Привыкнув, я увидела сообщение от Фрэда. Почему именно в два часа ночи?