Первая формула: читать начало книги онлайн

– В каком-то смысле. Впрочем, разнести здание театра я точно не стремился.

– Потому что тогда тебе не досталась бы история Халима.

– Потому что я и сам стоял под этой крышей. Тяжеловато разжиться историей, не говоря уж обо всем остальном, если тебя расплющит в лепешку.

Я вдруг заметил, как рука Маграба незаметно подбирается к миске с остатками чечевицы и хлеба. Голодный мальчик может быть сколько угодно сосредоточен на свече, однако помимо нее видит многое. Например, вора, пытающегося украсть его еду. Недолго думая, я шлепнул Маграба по запястью. Кстати, глаз от свечи не отвел.

– Вала муна! Дарита сатва! – Маграб отпрянул и затряс рукой.

Что это он произнес? Никак, проклятье?

– Что ты сказал?

Учитель продолжал потирать кисть, хотя шлепок был отнюдь не болезненным.

– Хм… Выражения из Ашрама. Там ходили слухи об одном тайном месте. Вроде бы путь к нему преграждала невидимая стена, и за ней явно что-то было, но… – Он замолчал и поднял палец, едва не заставив меня оторваться от созерцания пламени. – …как пробраться за стену, не знал никто. Ее защищало плетение, распустить которое не мог ни один из тех, кто учился в Ашраме. Пытались составить обратную формулу – ничего не вышло.

Ага, стало быть, распустить чужое плетение все же можно. Или, например, придумать обратную формулу. Нечто подобное я уже слышал в разных сказаниях, повествующих о великих магических битвах с применением бушующих стихий. В ходе таких сражений вставала на дыбы земля и рушились скалы.

– Что там, за стеной? – Я едва не оторвал взгляд от свечки и сразу вновь сосредоточился.

– Не знаю, Ари. Говорю же, за нее так никому заглянуть и не удалось. Да и риши запретили пытаться. Уж очень это было рискованно. Представь себе самонадеянных учеников: не ровен час, кто-нибудь обрушил бы своды нашей пещеры себе и другим на головы. Ходили слухи об одном дурачке, который пытался растопить стену. В итоге сгорел сам и сжег друзей. Мало того, своими плетениями он едва не высосал весь воздух из Ашрама. – Прикрыв глаза рукой, Маграб вздрогнул. – Так вот, каждый ученик, безуспешно пробовавший разрушить то плетение, рано или поздно произносил данное проклятие. Дьявольское плетение… – Он со вздохом покачал головой. – Кто знает, может, в один прекрасный день это удастся тебе? Так или иначе, сейчас не время предаваться воспоминаниям о древней магии и утерянных формулах. – Маграб устало улыбнулся.

Мог ли я забыть его слова? Впереди маячили великие свершения. Кстати, хотя я тогда ни о чем и не подозревал, у Маграба были причины рассказать эту историю.

Он щелкнул пальцами, призывая заняться делом, и я уставился на огонек, погружавший меня в транс своим ритмичным покачиванием. Маграб тем временем продолжил легенду о Браме:

– Как только Брама удовлетворили успехи людей, освоивших начальный этап искусства плетения и познавших принципы мироздания, он перешел к следующей стадии. Научил человека многократно сворачивать материю разума, показал, как следует заглядывать в себя и определять свой Атам – пространственную оболочку, окружающую наше физическое тело. В этом отношении люди сильно ограничены. Брам же, рожденный из огня и света, не ведал никаких препятствий ни в силе, ни в понимании сути вещей; погружение в магию плетения для него было столь же естественно, как для нас – сон.

Прислушиваясь к рассказу Маграба и собственным блуждающим мыслям, я растворился в пространстве. В сознании не было ничего, кроме черной стены, и в пустоте висел одинокий огонек, на котором сосредоточилось мое внимание. Я смотрел на него, пока не отключился от реальности. Слова Маграба превратились в отголоски далекого сна.

Наконец я и вправду уснул, но в забытьи продолжал думать о свече и пламени.

15

Грани восприятия

Прошло несколько недель обучения, и вскоре я навострился часами удерживать в сознании безупречный огонек свечи, плавающий на черном фоне. С таким же успехом во мне мог жить и настоящий огонь. Оранжевый язычок колебался, словно живой, и я был способен предсказать, как он себя поведет в следующий миг.

Будет преувеличением говорить, что я его постиг, однако для столь юного ученика от полного понимания находился в опасной близости.

Халим и Маграб проводили вместе все больше времени, хотя разговаривали всегда за дверями комнаты хозяина театра. Я несколько раз пытался их подслушать, только то и дело попадался на глаза кому-нибудь из лицедеев. Меня шугали, но Халиму не докладывали.

Таким образом, наказаний и занудных нотаций я избежал, а вот мое самолюбие пострадало здорово. Любой самоуверенный мальчишка расстроится из-за того, что шпион из него получается никудышный.

Тогда я решил тратить все свободное время на осмысление каждого слова Маграба о плетениях. Пытался разобраться самостоятельно.

Как-то раз в трюм заглянул один из лицедеев. Я практиковался со свечой, когда меня встряхнули за плечи с такой силой, что я вышел из транса и едва не выругался. Хорошо, сумел вовремя себя остановить, увидев, кто пожаловал.

Витуму только-только исполнилось двадцать. Худощавый жилистый парень телосложением походил на танцора или последователя духовных практик, но уж никак не на фехтовальщика. Оттенок его глаз напоминал мне воду в стоячей луже – холодную и тускло-серую, а зрачки как будто скрывала вечная пелена тумана. Один из лицедеев обронил, что в глаза Витуму плюнула змея, после чего тот едва не ослеп. Зрение в итоге сохранилось, а вот цвет радужки померк навсегда.

Я не знал, стоит ли верить подобным сказкам, однако если присмотреться – то поверишь и не в такое.

Я молча ждал, гадая, чего от меня хочет наш постановщик батальных сцен. Витум всегда был добр, хотя держался наособицу – знай работал да вострил свои клинки. По-моему, больше ни на что он время и не тратил. При разговорах всегда был точен и говорил только по делу.

– Ари-ча, ты ведь не хочешь, чтобы Махам застал тебя здесь во сне? – В голосе Витума звучали нотки заботы о бедном мальчике, хотя холодные глаза и неподвижное лицо невольно заставляли сомневаться в его искренности. – Я пришел за тобой.

Я медленно выдохнул и откашлялся:

– Кто меня зовет?