Мы мило беседуем, и я предлагаю ей поужинать.
Мы идем в кухню.
Сворки выхода на террасу распахнуты, вечерний ветер играет легким тюлем, тот извивается в воздухе, как хвост дракона.
— Катя, ты что, дверь оставила открытой? — испугано говорю я.
— А что тут такого, — интересуется Катя. — Было душно, вот я и открыла дверь.
— У нас кондиционер работает, — мой голос дрожит от страха, нас не было почти час, вдруг кто-то проник в дом.
— Ну, ты же не предупредила, а что тут такого?
Глупая, глупая девушка, она даже не знает, каким страшным может быть мир вокруг.
И уже было хотела бежать звонить Богдану, чтобы прислал охрану, но кто-то невидимый набрасывает мне платок с хлороформом на лицо. Удушливый запах, я сопротивляюсь, но цепкие руки обхватили меня и прижали к себе, не давая и глотка свежего воздуха.
Я только чувствую, что позади меня женщина. А еще вижу внимательный взгляд Кати. Это взгляд препарирует меня не иначе.
Темнота.
Сначала издалека появляются звуки. Я как будто оглохла, слышу звук, это слова, но не понимаю их смысл. Просто до моего уха доносятся бу-бу-бу-бу.
Потом появляется точка света. Она становится шире. И вот уже в мои глаза бьет свет.
Странно, был же вечер? Откуда такое яркое солнце?
В один миг ко мне возвращается и зрение и слух.
Я лежу в неизвестной комнате, в неизвестном мне месте, а в открытое окно светит солнце.
А через мгновение в комнату заходят.
Черт! Откуда она здесь?
И что, черт возьми, происходит!
Глава двадцать пятая
Рядом со мной стоит Ната. Усмехается, дрянь
— Что? Очнулась? — это она сейчас о чём спросила меня.
— Да, очнулась.
— Глаза открылись?
— Не совсем.
Мы говорим вроде обычные фразы, но звучат они двусмысленно.
У меня кружится голова и во рту сухо. Неприятно щекочет нос, а кожа вокруг сухая и чешется. Это все воздействие эфира.
Я хотела было почесать нос, но тут обнаружила, что руки мои связаны и ноги тоже.
— Ты зачем меня связала?
— Прыткая ты больно, ты пока посидишь здесь, а я придумаю, как лучше получить наследство. Вот думаю, толи тебя убить, труп подкинуть так, чтобы все поверили, что тебя твой любовник убил, толи за тебя выкуп попросить, да умотать в Эмираты, — Ната сидит передо мной в кресле, покачивая ногой и разглядывая маникюр.