Вот и кабинет. Входим. Все здесь устроено, как в обычных казенным учреждениях: два стола, стулья для посетителей поставлены так, что этот посетитель чувствовал себя максимально некомфортно. У стены сейф, на столе папки, но положены так, что прочитать ничего не возможно.
Следователь — мужчина лет сорока, высокий и мощный, такой одной левой уложить может. Они с Богданом здороваются и жмут друг другу руки.
А я замираю на стуле, боясь услышать приговор.
И вот он произносится!
— Василиса Александровна, сегодня ночью была убита гражданка Смирнова Марина Павловна, и у нас есть подозрения, что вы причастны к ее убийству, — и у меня от страха колени трястись начинают. — Ее убили ножом, возможно, с вашего набора, в руках у нее зажат кусок ткани, возможно от вашего платья.
— Но сегодня ночью Василиса Александровна точно никого убить не могла, — берет слово Богдан. — Вчера в баре в районе шестнадцати часов ей что-то подсыпали в бокал, я ее нашел в состоянии наркотического опьянения и увез к себе домой, вызвал доктора, он подтвердит. Всю ночь Василиса Александровна провела у меня, квартиру не покидала, можете взять записи с камеры в подъезде.
— Кхмммм, — следователь явно озадачен. — У кого еще был мотив убить гражданку Смирнову?
— У моего мужа, они делали ЭКО в клинике «Эдельвейс», и Марина изображала из себя беременную, хотя беременность у нее закончилась абортом, — блею я, у меня внутренняя дрожь, мозги совсем не соображают. — А где убили Марину?
— На тропинке, что ведет от вашего дома к озеру, — сообщает мне следователь, и от слов мне становится еще хуже. — А когда вы вашего мужа видели последний раз?
— Живого? — спросила и смотрю на реакцию, но на лице следователя невозможно прочесть эмоции.
— Да, живого.
Я в голове прокручиваю календарь, вспоминая, когда мой муж являлся ко мне на порог живым и здоровым. И выдаю дату следователю.
— О чем вы говорили?
— Он просил меня опознать следующий труп, подтвердить, что это он, — у следователя на миг промелькнула эмоция на лице, но так быстро, что я не успела даже понять, что это было.
— Однако, какой у вас интересный муж, — он вдруг расслабился и улыбнулся. — Зачем это ему?
— Видимо, он решил скрыться от кредиторов, у него проблемы в бизнесе…
И мне приходиться рассказать все, что за эти недели узнала я о своем непутевом муже. А так же о краже денег Мариной.
В конце беседы мне дают подписать показания и выдают ордер на обыск. Хоть я не в чем и не виновата, но обыск в моем доме они должны провести.
Мы снова едем в коттеджный поселок. Теперь я понимаю, почему соседки так странно на меня смотрели. Решили, что я убийца.
Обыск проходит быстро. В корзине для грязного белья находят мое платье с алыми маками, у него оторван карман, на платье следы крови. В столе как раз не хватает одного большого ножа.
Меня явно подставили. Вот только просчитались немного. У меня алиби.
Замки с дверей снимают. Эксперты их разглядывают и предварительно говорят, что возможно их вскрыли с помощью дубликата ключей.
Следователь чешет затылок.
Столько наворочено, что, кажется, в этом всем просто не разобраться.
А я в десятый раз благодарю Богдана, ведь если бы я из бара приехала домой, то сидела бы сейчас в камере. Пойди, докажи, что ты не индюк!
Все доказательства собраны, эксперты и следователи собирают все свои чемоданы, грузят все в машины и уезжают. Любопытные соседи разбредаются по домам. Представляю, какие сплетни поползут завтра по городу. Но мне все равно.
Богдан отзванивается в фирму, что ставила замки, те обещают приехать в течение часа. А пока мы с Богданом идет пить чай на кухню.
И тут в дом вваливается Вера с детьми, с котомками, с перекошенным от ужаса лицом.
— Васька, мне сказали на КПП, что к тебе полиция приезжала, — орет Вера с порога. — Обыск был!
— Вер, ты только не истери, ладно, — успокаиваю я подругу. — Вчера ночью убили Мариночку.