— Есть заключение от андролога, там настолько тяжелый анамнез, что детей в принципе не может быть, вероятность ноль целых, ноль тысячных, — Вера постукивает пальцем по столу, менторский тон преподавателя вуза.
— Тогда будет проще, просто всех пошлем на ДНК тест, кстати, у тебя не осталось что-то из вещей мужа, — теперь Богдан обращается ко мне. — Может зубная щетка, бритва, расческа?
— Д-да, — и я вспоминаю, что хотела выбросить все его вещи, сгребла их в кучу и сложила в полиэтиленовый пакет.
Бегу наверх. Точно! Под раковиной нахожу расческу, бритву и флакон с гелям для бритья. Хотела уже было забрать пакет и отнести Богдану, но что-то меня напрягло. Осторожно беру пакет в руки. И чуть не падаю в обморок.
Бритва мокрая! Вчера она была сухой, когда я клала ее в пакет.
Не знаю почему, но вдруг вспоминаю нашу со Стасом молодость, когда мы друг другу оставляли записки на стекле. Это были милые сердечки или сердца пронзенные стрелой, слова любви и цветочки. И я дохнула на зеркало в ванной. Оно запотело, и на его поверхности выступила надпись «Гори в аду, тварь!».
На мой крик прибежал Богдан и Вера.
— Что, что случилось, тебя кто-то обидел? — спрашивали они наперебой, а я только указала пальцем на стекло. На нем блекла надпись.
— Тебя просто кто-то очень хочет запугать, — уверенно говорит Вера. — Ничего не бойся. Это просто игры разума.
— Василиса, давайте я оставлю охрану, на всякий случай.
— Нет, не надо, ко мне Вера переедет, — блею я, а из зеркала на меня смотрит смертельно бледная женщина с синевой под глазами.
— Хорошо, Василиса, я пока в городе, звоните мне, если что, — Богдан уезжает, забирая злосчастный пакет.
А мы с Веркой стоим и смотрим вслед его машине.
— Так, красавица, дуй в салон и парикмахерскую наводить марафет, — вдруг говорит Верка.
— Зачем?
— Господи, Васька, ну что ты ведешь себя, как непонятливая овца. Смотри, какой мужик, быстро приводи себя в чувства и вперед на покорение вершин!
— Ты хотела сказать его члена.
— Да какая разница, Вася, у тебя яйцеклеток осталось на раз и два, тебе надо беременеть быстрее, нужен хороший производитель. А тут такой генофонд мимо ходит, даже у меня течка началась. Ох, сейчас бы к Володьке под бок!
И мы с Веркой ржем.
Но не проходит и получаса, как на парковку к моему коттеджу подъезжает красный автомобиль Наты. Вера делает кислое лицо и сквозь зубы шепчет, куда Нату надо послать.
Не хочу ругаться.
Наташа врывается в мой дом, как к себе.
— Васька, правда, что Стаса убили.
— И тебе здравствуйте. Да, вчера.
— Ты чего такая спокойная, у тебя мужа убили, — таращит глаза на меня подруга.
— А мне надо переживать? — удивляюсь я.
— Надо! Хоть бы для вида сделала мину кислую, — брызжет слюной бывшая подруга.
— Ты сама не очень-то в трауре по бывшему любовнику, — я окидываю взглядом Наталью, а та разодета в пух и прах, в бриллиантах с утра, макияж — боевая раскраска индейцев южной Америки.
— Я вот по какому поводу приехала, — начинает разговор Наталья, и я уже понимаю, о чем сейчас пойдет речь. — Мой сын — это сын твоего мужа, поэтому ты должна учесть его долю в разделе имущества.
— Это номер один! — обращаюсь я к Вере, а у той глаза вот-вот на пол выпадут, она даже слюной подавилась.