— Синжи не заслуживает, чтобы о нем говорили.
— Почему вы так говорите, мистер Ацуи?
— Это личное. Не упоминайте обо мне в вашей статье, но, на мой взгляд, боги наказали его по заслугам.
— Боюсь, не понимаю вас. Вы хотите сказать, что мистер Синжи заслужил смерть в столь роковом происшествии?
Ацуи с иронией сделал легкий поклон.
— Сегодня мы несем его гроб.
— Вы будете присутствовать на похоронах?
— Это образ. Не может быть и речи, чтобы я присутствовал на церемонии.
— А? Это странно, мне кажется, это не соответствует…
— Японским обычаям? Что вы знаете о японских обычаях?
— Просто предположение. — Дэн решил зайти с другой стороны. — Вы едите у себя в мастерской, мистер Ацуи?
Ацуи нахмурился.
— Нет. Я отправляюсь в Литтл Итали. Почему такой вопрос?
— Вас не огорчает смерть уважаемого соотечественника?
— Уважаемого?!
Голос Ацуи походил на лай. Желтое лицо налилось пурпуром. Похоже, это замечание попало в цель.
— Уважаемый! Это было животное!
— Как так?
— Никко…
Он вдруг замолчал.
— Никко? — переспросил Дэн. — А при чем здесь она, мистер Ацуи?
— До свидания.
Настал момент выложить последний козырь.
— А кошка мистера Тенно?
Но Ацуи уже исчез в глубине мастерской; дверь перед носом журналиста захлопнулась.
Возвращение в центр на добром старом метро. Выйдя на станции на 59-й улице, Дэн пешком дошел до 57-й улицы и застал Никко накрывающей столы к приходу первых вечерних посетителей.
— Дэн Форрест, журналист из «Индикатора», мисс Ацуи. Могу ли я переговорить с вами?
Он заметил, как побледнели ее щеки цвета слоновой кости. «Боже, — подумал он, — какая красивая женщина!»
Она обеспокоенно оглянулась по сторонам. Из боязни хозяина, которому мог не понравиться этот перерыв в работе, или потому, что беседа с журналистом «Индикатора» вызывала волнение в связи с известными обстоятельствами? Обстоятельствами, которые вели в любопытном направлении.
— Я только что говорил с вашим дядей, — сказал он, — и у меня сложилось впечатление, что вы с мистером Синжи не очень дружили.