— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Взлом архива, верно? Дело, которым занимается твой коллега Кейси. Это он сообщил тебе о пропаже анализов?
— Да. Поэтому его тут и нет. Работает в поликлинике с персоналом. Пытается найти концы. Крис, всё сходится. Посуди сам. У учеников берут кровь на анализ, результаты попадают в архив, их видит Мердок. Она сообщает своей знакомой Виннер, юристу, что с анализами не всё чисто. Возможно, они собираются пойти в полицию или решают шантажировать школу. Если честно, последнее мне кажется более вероятным, потому что иначе трудно объяснить, как об этом стало известно убийце. Или убийцам. Дальше их устраняют, превращая место преступления в сцену, достойную руки маньяка.
Я с сомнением покачал головой. В эту картину не вписывалось участие Князя Тьмы. А значит, девушка ошибалась. Ну, или дело ещё более запутанное, чем кажется.
— Что должно было быть с этими анализами, чтобы так расправиться из-за них с двумя женщинами? — сказал я.
— Мало ли. Например, допинг. Ты заметил, сколько у школы спортивных наград? Сплошные первые места!
— Даже если допустить, что детям давали стимуляторы, это не повод для убийств.
— Тебя смущает их жестокость?
— А тебя нет? Такой почерк подходит скорее психопату, чем не педагогу.
— Кто только ни сходит с ума, — резонно заметила Глория. — Привести примеры из судебной практики?
— Не надо. Знаю не хуже тебя.
— Если этот допинг имеет отношение к запрещённым веществам, то повод для убийств был. И даже для того, чтобы замаскировать их под работу маньяка. Страх делает с людьми жуткие вещи. Помню случай в позапрошлом году…
— А что скажешь насчёт Принцессы Сибари? — перебил я. — И списка, по которому происходили убийства.
— Я думала об этом. Но погибли только две женщины и священник. Возможно, на этом убийства и закончатся.
Я вспомнил, что преступник заявил, будто больше не намерен убивать. Может, Глория права, и всё дело в этом? Маньяк бы не остановился. Скорее, вошёл во вкус.
Кроме того, раскидать листовки в школьных туалетах проще всего было учителю. Так же, как воспользоваться кабинетом химии для приготовления соляной кислоты. И там же можно раздобыть эфир, чтобы усыпить жертву.
— Что же касается Принцессы Сибари, — продолжила Глория, — то тут всё было сработано очень просто. Я думаю, когда Виннер и Мердок начали шантажировать школу, преступники раскидали листовки и сами опубликовали в Интернете «заказ» на этих двух мамаш. Недаром же дочка Мердок утверждает, что ничего такого не делала.
— Сын Виннер зато делал, — заметил я.
— Совпадение. Убийц интересовали только два человека, поэтому остальных убирать ни к чему.
Да, этим можно объяснить обещание «маньяка» прекратить убийства. Если они, и правда, кончатся, то аргументы Глории придётся признать.
— А священник? — спросил я. — Ты считаешь, что Мердок рассказала ему про анализы?
— Да, и, вероятно, сделала это на исповеди. После её смерти отец Себастьян, должно быть, решил нарушить правила и рассказать обо всём.
— Как об этом мог узнать убийца?
— Скорее всего, священника сдала сама Мердок. Её ведь пытали, помнишь?
То, что говорила девушка, казалось очень даже возможным. Более того, следовало признать, что все факты действительно укладывались в её теорию.
— Вообще-то, похоже, что ты права, — признал я. — Особенно, если убийства прекратятся. Но тогда возникают вопросы. Кто убийца, насколько во всём этом замешана администрация школы, и вообще, есть ли в этой школе хоть один невиновный!
Был ещё вопрос, касающийся роли во всём этом Хелеля, но про это я говорить не стал.
— Если анализы уничтожены — а если дело в них, то это почти наверняка — мы ничего не докажем, — кисло проговорила Глория. — У основных подозреваемых алиби.
— Знаешь, насчёт этого у меня есть одна идея. Хочу её сегодня проверить.
— Что за идея?
— Пока не скажу — вдруг ерунда.