Испалец в колесе (сборник на русском и английском): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По сей день я никогда не узнаю ответа.

Benjaman Distasteful

Benjamin halted his grave flow of speach and lug off a cigarf he knew where peeky boon! He wretched overy and berlin all the tootsdes.

«It were all nok a limpcheese then a work ferce bottle. Ai warp a grale regrowth on, withy boorly replenishamatsaty troop, and harlas a wedreally to fight. We're save King of pampices when all the worm here me aid.» I inadvertabably an unobtrusive neyber had looke round and seen a lot of goings off, you know how they are. Anywart, I say get a battlyard pussload, ye scrurry navvy, I beseige of all my bogglephart, way with his kind farleny and grevey cawlers. But Benjaman was a rather man for all I cared. I eyed he looking, «Ben» I cried «You are rather man.» He looked at me hardly with a brown trowel. «I know' he said, 'but I do a steady thirsty.» I were overwhelped with heem grate knowaldge, you darn't offer mead and monk with all these nobody, I thought. A man like he shall haff all the bodgy poodles in his hands. «Curse ye baldy butters, and Ai think its a pritty poreshow when somebottle of my statue has to place yongslave on my deposite.»

«Why — why?» I cribble all tawdry in my best sydneys.

To this day I'll never know.

Вундерсос

(или Волшебный Пес)

The Wumberlog

(Or The Magic Dog)

Араминта Дичь

Араминта Дичь жила, непрерывно змеясь. Она змеялась то над тем, то над этим. Все-то она делала, змеясь. Всякие разные льюди, глядя на нее, поговаривали: «И чего это Араминта Дичь вечно змеется?» Никто не мог пенять, чего это она вечно всюду змеется. «Надеюсь, это она не надо мною змеется, — думали некотовые. — Да, только и остается надевица, что Араминта Дичь змеется не надо мной».

Как-то раз поутру Араминта встала со своей утробной постели, змеясь по обыкновению тем безумным змехом, который все блюди уже знали за нею. «Хи! Хи! Хи!» — змеялась она до самого завтраха-ха-ха. «Хи! Хи! Хи!» — захо-ходилась она надусренними газелями.

«Хи! Хи! Хи!» — задолжала Араминта по пути на раготу. В автобусе, несмотря на кондоктора, всех пассажиров так и зарожало этим змехом. «И чего эта тетка все время змеется?» — по интересосался один старикашка-засажир. Он был тут самый пассажирный, оккулярно ездил этим маршсрутом и считал, что вправе все знать.

«Наверное, никто в мере не знает, почему я постоянно змеюсь, — сказала сама себе Араминта. — Думаю. Многие весьма и весьма захотели бы узнать, почему это я вот так змеюсь. Да, держу пари, многие бы очень и очень хо-хо-хо-тели…» Она была, само собой, права. Многие бы хотели.

У Араминты Дичь был дружок, но даже он не мог понять, в чем тут джок. «Пусть только она будет довольна», — говаривал он. Ведь он был добрый малый. «Прошу тебя, Араминта, скажи, отчего это ты змеешься так беспочечно? Мне-то что, но вот боюсь, что твой змех создает продлены и пересуки среди соседей и стариков». В ответ на такую тиранду Араминда только пуще зазмеялась, чуть не до истерики: «Хи! Хи! Хи!» Так вопила, будто бы сам одеявол в нее вселился.

«Эта Араминта Дичь должна прекрантить свой змех; совершенно определенно, ей придется прекрантить. Я просто рехнусь, если она не прекрантит». Так прозвучал солидный бас добрососедки миссис Крембсбей, которая жила дверь-в-дверь и приглядывала за кошками. Пока Араминта была на рыготе. «Глаз да глаз нужен за энтими кошками, пока она рыготает, и нету в этом ничего змешного!»

Вот удлица уже стала проялять беспокольство насчет араминтиного змеха. Ведь прожила она на этой самой удлице цельный тридцать лет, постоянно змеясь: «Хи! Хи! Хи!» и доводя всех до белого колена! Вот жильцы и стали раскидывать мозги, что тут можно учинить — ведь надо и дальше как-то жить с нею! И придется все время слушать этот идиотский змех! На одном из своих совраний жильцы порешили обратиться за помощью к араминтиному душку, которого звали Ричард (иногда Ричард Третий, но это уже другая история). «Право же, я ничего не знаю, дорогие друзья» — отозвался Ричард, в душе ненавидевший их всех. Было это на втором совраний.

Несравненно, надо было что-то бредумать, и как можно скорее. Дурная халва Араминты распространялась повсюду. Самые разные обуватели со всех угарков страны проявляли к этому заявлению нездоровый интегрес.

«Что я могу сотворить, дабы осушить сей сосуд с мирром, кой мне не испить? Разве я не орошал ее, не умолял ее частно, настоябельно внушая ей прекрантить, даже грузил, но тщетно, заклемал ее: пожалуйста, Араминта, останови свой вонкий змех, Араминта! Силы плоти моей испорчены, и сосуду моему уж не наполниться», — так сказал Ричард. Прочий народ одобрительно зашумел: правильно, что ему было делать? Он старился, как мог. «Мы оборотимся к викарию, — сказала миссис Сбекрейм. — Уж он-то сможет изгнать это из нея!» Собравшиеся одобрили: «Конечно, если кто, дык викарий и могет!» Викарий улыбался устало и печально, пока люди дробные все это ему закладывали. Когда они кончили, он поднялся со своего чресла и громким отчетливым голосом спросил: «Так чего конкретно вы хотите?» Со вздохом народ заколебался опять докладывать все с начала про ужасный змех Араминты.

«Вы хотите сказать, что она просто змеется без всякого провода?» — четко вопросил он. «Да, это так, отеческий викарий, — отозвался Ричард. — Утром, днем и ввечеру, все змеется и змеется, как сумалишенная». Викарий оторвался от своего вязания, посмотрел на него и разинул рот:

«Что-то следует сделать с этой жестьщиной, которая все время змеется. Так нельзя».

«Я действительно не поливаю, кого это канается, змеюся я или рыгаю, — вздохнула Араминта после долгой кляузы. — Вся штука с людьми, преподобный, в том, что они сами разучились, повторяю, разучились змеяться, — во всяком случае, это я так думаю».

Разувается, она беседовала с совершенно преподобным ЛАЙОНЕЛЛОМ ХЬЮЗОМ! Араминта оправилась к нему, надеясь, что он хоть немножко сможет помочь ей в бреде, ведь он всегда так распросранялся о помощи ближним, поэтому она и решила — отчего бы не попробовать? «Что мне вам сказать, милая вы моя, что мне сказать?» Араминта посмотрела на свят-щеника возмущенно. «Если вы не знаете, что вам сказать, то не спрашивайте об этом меня. Я пришла сюда попросить у вас помощи, а вы имеете наглость спрашивать, что вам сказать! И это все, что вы имеете мне соовощить?» — взревела она. «О, я понимаю ваши чувства, Саманта, у меня кузен в таком же положении — не видит ни фига без своих очков».

Араминта всторчала, приняла вызывающую дозу, забрала собственные зыркала и серьезно выбежала прочь. «Не удивительно, что к нему больше троих не приходят по воскресеньям!» — крикнула она по пути к небольшой кучке спивак.

Прошел год, или два, но заметных извинений в странном змехе Араминты не произошло. «Хи! Хи! Хи!» — так она продолжала сводить с ума и себя, и всех окружителей. КАЗАЛОСЬ, РЕШЕНИЯ ЭТОЙ ПРОБЛЕМЕ НЕ БУДЕТ! Так продолжалось восемьдесят лет, пока Араминта не умерла, змеясь. Но это мало помогло бедным соседям. Они-то все поумирали еще раньше — и над этим Араминта больше всего змеялась, пока не пришел и ее час.

Araminta Ditch

Araminta Ditch was always larfing. She woof larf at these, larf at thas. Always larfing she was. Many body peofle woof look atat her saying, «Why does that Araminta Ditch keep larfing?» They could never understamp why she was ever larfing about the place. «I hope she's not at all larfing at me,» some peokle would say, «I certainly hope that Araminta Ditch is not larfing at me.»