Холодная мята: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Семен по-настоящему страдал от того, что ему не разрешали ходить в строю правофланговым рядом с Иваном, а отсылали на «шкентель» — в последний ряд…

Когда досок осталось меньше, чем полвагона, Иван сел передохнуть и закурил: после папиросы не так хотелось есть. Сбегать бы домой перекусить — грязный, как трубочист: в вагоне перед досками был уголь, и сквозняком (Иван открыл и другие двери, чтобы ветерок дышал) вздымало черную пыль, а помыться и переодеться — жаль было терять время.

Солнце уже пряталось за желтую гору досок возле вагона и золотило угольную пыль, поднимаемую ветерком. Предвечерье пахло осенью, подгоревшей на солнце Листвой желтой акации, стынущей землей. Прошел рабочий поезд. Люди, ездившие в город на базар и потолкаться по магазинам, переговариваясь, двинулись со станции в поселок. А из открытых дверей кочегарки было слышно, как гудит дядько Буряк:

В войну, когда наши уже возвращались назад, дядька Сашко тяжело ранило под селом Ребриково, тут недалеко, и он едва не умер, накрытый вместо серой шинели сырой землей от взрыва. Выпив четвертинку или за; кружкой пива, дядько не раз рассказывал Ивану, как ему тогда лежалось.

— Как в яме, сынок… Хлопчики меня тогда нашли, ребятишки ребриковские…

Может, и песню эту он стал петь с той поры.

И, опечалившись, Иван вновь принялся кидать доски. Теперь уже вверх: куча выросла едва ли не вровень с крышей вагона.

Вскоре пришел дядько Сашко, притащил трубу и длинный прут двухдюймового железа. С этим нехитрым блоком кидать стало намного легче, только толкай, но медленнее наполовину. Впрочем, Иван быстрее уже не мог: мышцы будто свело, они уже не болели, их нестерпимо жгло.

— Пойду разведу тебе пары да картошки испеку в топке у дверцы. Ты ж, поди, до сих пор ничего не ел? У-у, я, хоть бы и годочков десять мне скинуло, после-сотой доски упал бы. Эх, молодость наша, жеребеночек брыкливый, куда ты убежал?..

— Где там солнце? — спросил Иван. — Мне не видно.

— Заходит солнце, Ванько. Земли вот-вот коснется, — гудел дядько Сашко из-за кучи. — Хороший день нынче выпал, а тебе, должно быть, самый лучший!..

Иван прикинул, что работы осталось на час-полтора, досок сто с лишним. А если хорошенько приналечь — последние ведь! — то и за час можно управиться. Он по себе, еще со службы знал, что такое второе дыхание, хотя знал и то, как нелегко оно дается.

— Ой, погодите там, дайте пройти! — услышал звонкий, веселый девичий голос, оставил доску, которую уже нацелился было запустить почти вертикально в небо, и оперся руками на трубу.

«Поглядим, что там за красотка…»

Он чувствовал, как по спине катятся капельки пота, как дрожат ноги и бухкает в груди сердце. Чуб давно выскользнул из-под веревочки, кольцами повис над глазами и щекочет лоб.

Из-за кучи досок вышла девушка, та самая, что танцевала с танкистом, в том же коричневом платьице с белым воротничком и в платке, повязанном по-женски.

Она чуть согнулась набок, держа в руке полную авоську бутылок.

— Ой, это вы?.. — улыбнулась смущенно. — Добрый вечер…

— Добрый, — сказал Иван. — Что, не хватает? — кивнул на бутылки и тоже улыбнулся. — Уж не свашкой ли на свадьбе?

— Нет. — Девушка сверкнула на него золотистыми глазами. — Светилкою[27] у братика. А у вас разве не выходной?

— А у нас воскресник, — сказал Иван, закуривая, прищурился от дыма и спросил: — Мордвиновские бараки знаешь?

Она быстро кивнула, не сводя с него глаз.

— Ну, если ты не гуляешь, а на побегушках, мотнулась бы ко мне домой и принесла какой-нибудь «тормо-зок». Есть хочу, а сестренки под рукой, чтоб за едой послать, нет…

Он сказал это шутя, лишь бы что-то сказать — надоело молчать целый день. А еще ему не хотелось, чтобы она вот так сразу ушла.

Девушка спросила потупясь:

— А кто у вас дома?

— Мама.

Она покачала головой.

— Нет.

И, не попрощавшись, даже не взглянув больше на Ивана, пошла, почти побежала с тяжелой авоськой в руке.

[27] Светилка — сестра жениха.