Осень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Осень. Она как любимая женщина. С ней хочется побыть наедине. Чтобы без слов друг друга понимать и на молчанье отвечать молчаньем. Для кого-то это пора увядания. А для меня — период созревания и максимального расцвета. Девушка в восемнадцать лет напоминает спелое яблоко — ароматное и сочное. Но если его не сорвать, то оно упадёт и зачахнет.

Осень — это апогей года. Она оказывает на нас магическое действие ещё со времён наших первобытных предков. В это время ульи диких пчёл были полны мёдом, в лесах было много спелых ягод, а зайцы и утки были аппетитно жирными. Но любая синусоида, достигнув высшей точки, устремляется вниз. Отсюда наша осенняя печаль и созерцательность. Словно с энергией и силой к нам пришли спокойствие и мудрость. Всё это вместе пробуждает в нас желание любить. Может быть поэтому большинство людей рождается летом? За всех не ручаюсь, но лично я родился именно в летнюю пору.

Конфуций утверждал (да ладно, ладно — пусть будет Лао Цзы), что если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как мимо проплывает труп твоего врага. Но он забыл при этом уточнить, что сие не касается тех, кто живёт в эпоху перемен. Потому что, если в это время ты будешь долг рассиживаться, то рискуешь поменяться местами с этим самым врагом.

Осень 2022-го года как раз была той эпохой, когда нам приходилось действовать быстро и решительно. И всё-таки это была осень. Мы работали в Карелии. А осень в Карелии это, как известно, больше, чем просто осень. Прекрасная пора! Но часто льют дожди. В бескрайнем лесу зябко и неуютно. С неба оседает мелкая морось, а с деревьев падают крупные капли за воротник. Тронешь ветку, чтобы пройти — брызги летят в лицо и в рукава. А с высокой травы ручейки стекают прямо в сапоги. Передвигаться тяжело — всюду скользкие кочки, коренья и поваленные стволы деревьев. Десяток шагов — и ты весь мокрый от пота.

Есть, конечно, дорога. Но к ней даже и приближаться опасно. Глубокая колея, заполненная водой со скользкими от грязи крутыми склонами. Чуть оступился или поскользнулся — и ты в холодной воде по грудь. А выбраться не так-то просто. Пытаешься дотянуться рукой до пучка травы или кустика на берегу, а для этого приходится почти с головой уйти под воду. Хорошо, если кто-то тебе поможет.

Ни один внедорожник не проедет по этому лесу. Да что там! Даже квадроциклы тут бессильны. Они могут пролезть везде, но переползать через поваленные деревья их ещё не научили. А в этой колее они утонут так, что даже руль не будет торчать из воды. И только лесовозы на огромных колёсах способны с трудом продираться через это непроходимое пространство.

Те, кто сидит за рулём этих грузовиков и те, кто грузит на них брёвна — невероятно сильные и самоуверенные люди. Здесь живут по законам леса. А они суровы. Потому-то к остальным законам эти мужики относятся несколько пренебрежительно. Что губернатор, что глава республики, для них не авторитеты. Министры и прокуроры — туда же. Вес в их глазах имеет разве что их собственное начальство. Да и с тем иногда может быть разговор короткий. Если обидел или недоплатил, то можешь пропасть нечаянно насовсем неизвестно куда. Но такое случается редко. Ведь чтобы быть их начальником, самому нужно быть намного крепче этих людей.

Стоит ли говорить о том, что за человек должен стоять на самом верху всего этого коллектива? И этот человек мой лучший друг. А я — его правая рука, второе лицо в нашей компании. Иван — хозяин фирмы, которая является одним из крупнейших лесозаготовителей в регионе. Кроме того, под нами работает с десяток лесопилок и несколько деревообрабатывающих производств. Нам с ним по сорок семь, и мы дружим с первого класса. Он по натуре экстраверт и человек настроения. Личность увлекающаяся. Вспыхивает и работает с высокой интенсивностью. Но надолго его не хватает. Спринтер, одним словом. Всё остальное приходится делать мне. Мы давно притёрлись друг к другу.

В нашем бизнесе конкуренция жёсткая. А отношение к конкурентам и того почище. Деньги крутятся огромные и никто не привык церемониться с теми, кто стоит у тебя на пути. И хотя на нашем рынке всё давно поделено и устаканено, но ты всегда должен быть начеку. Ведь понятия этики и морали здесь весьма специфические.

Пять лет назад судьба свела нас с владельцами крупнейшего международного концерна по деревообработке. Они сами вышли на нас и предложили стать поставщиками сырья для их крупного и самого современного в Европе комбината, расположенного в наших «карельских палестинах». Надо ли говорить о том, насколько охотно мы откликнулись на это заманчивое предложение?

После успешного начала сотрудничества у меня родилась идея отблагодарить их за доверие, а заодно упрочить наши отношения. Мой план заключался в том, чтобы двух основных учредителей и генерального директора пригласить на рыбалку. Но не спешите смеяться и глумиться. Не на простую рыбалку. Мы полетим на полуостров в северной Норвегии, куда нас доставят на частном реактивном самолёте и там, среди изобилия фьордов, экстрима и алкоголя, в сопровождении первоклассных шлюх из элитного эскорт-агентства мы проведём время так, что наши гости запомнят его на всю свою жизнь. Девушки, разумеется, будут гвоздём программы. А всё остальное — повод, антураж, декорации и оправа для этих бриллиантов.

Эту мысль я донёс до своего шефа и друга с надеждой, что он оценит её по достоинству. Раньше Иван был неукротим как лев не только в работе, но и в отдыхе. Когда мы ходили в ночное заведение под названием «ХХХХ», он умел сорить деньгами так, что на него обращали внимание все юные красавицы. И когда звучала его команда: «Ты, ты и ты. Поехали со мной!». Никто из названных не решался отказаться. Он вёз их вместе с нами на Петровскую косу на свою лодку — роскошную двадцатиметровую моторную яхту и там начиналось настоящее веселье.

Но через некоторое время, непостижимым для меня образом, он женился на молодой художнице. С этого момента он изменился. Вся наша жизнь стала меняться понемногу. Совместные ночные приключения стали редкими. Я никогда не был женат и мне не дано понять, что может заставить самодостаточного и состоятельного мужчину наложить на себя столь тяжёлое обременение. Это равносильно добровольному обязательству ездить всю жизнь только на одном стареньком автомобиле.

Нет, пожалуй, это в тысячу раз хуже. Если человек в здравом уме женился, то разве что приворот или сглаз побудили его к этому. В подобном случае его надо немедленно спасать. Но не таким человеком был Иван, чтобы позволить спасать себя против собственной воли. Мой план относительно рыбалки он выслушал без восторга. Но аргументы были настолько железными, что, поморщившись, он согласился.

Согласились и наши партнёры. Юхани Виртанен, финн, был одним из основных акционеров. Вторым был швед Ларс Ольсон. Когда они были на комбинате, всё решали они. В остальное же время командовал Тапани — генеральный директор. Юхани с Ларсом были так богаты, что могли без труда содержать целый парк частных бизнес-джетов. Но оба были настолько рациональны и скупы, что второго шанса поучаствовать в подобном мероприятии им могло больше и не представиться.

В пять утра морозной мартовской пятницы мы встретились в маленьком специализированном терминале в Пулково и уже через два часа наш самолёт нырнул из залитого ослепительным солнцем неба в густую облачность скандинавского нагорья и начал снижение. На борту было двенадцать пассажиров: мы с Иваном, Костя — его водитель-телохранитель, а по совместительству помощник на все случаи жизни, Юхани, Ларс и Тапани, а также шесть великолепных длинноногих спутниц, говорящих на русском, английском и родных языках наших гостей.

Стюардесса щедро подавала шампанское и закуски, и время полёта прошло незаметно. И вот мы уже катимся по лётному полю авиабазы НАТО вдоль полуоткрытых арочных бетонных укрытий со стоящими в них истребителями F-16. Сейчас трудно поверить, что такое возможно. Но ведь и тогда в 2017-м было невозможно поверить в то, что произойдёт потом. Остановились недалеко от командного пункта. К борту подъехал белый лэнд крузер с крупной надписью «НАТО» на борту и автобус. В салон зашёл офицер ВВС Норвегии и попросил предъявить наши паспорта. Получив стопку «краснокожих», он только пересчитал их, не удосужившись открыть хотя бы один, вернул и пригласил пройти в автобус.

В сопровождении джипа мы проехали КПП и направились через город на север. По дороге на рыболовную базу Иван попросил водителя остановиться возле супермаркета. Здесь он сделал то, последствий чего никто из нас тогда не предполагал. И даже я, человек знающий его сорок лет, не осознал в том момент всей глубины его коварного замысла. А на первый взгляд всё выглядело вполне безобидно.

Иван не взял для нас французский коньяк или наш любимый сорт виски. Он купил два ящика национального норвежского напитка «Аквавит» в литровых бутылках. Я никогда раньше не сталкивался с ним в неравной борьбе и мне только предстояло узнать, что эта желтоватого цвета жидкость является подобием водки, настоянной на горных травах, отвратительной на вкус и вызывающей непоправимое похмелье.

Вроде бы — что здесь такого? На зимней рыбалке за Полярным кругом без этого просто нельзя. И я не сразу догадался, что у этого хода есть двойное дно. И заключается оно в том, что Иван, не желая изменять жене, собирается этот запас алкоголя использовать как шанцевый инструмент. Ведь истинный джентльмен, который мог овладеть красивой женщиной и не воспользовался этим, найдёт понимание и извинение в глазах друзей только в том случае, если он был при этом в бессознательном состоянии.

На базе мы были только в одиннадцатом часу, а персонал, состоящий всего лишь из нескольких человек, ещё только прибывал на работу. Машины у всех были одинаковые и дорогие. При этом у повара и администратора — той же марки, что и у хозяина заведения. Мы бросили вещи в уютных номерах и пошли в марину. Нам выдали три лодки — три восьмиметровые открытые алюминиевые посудины. Каждая оснащена двумя мощными подвесными моторами, постом управления со штурвалом и огромным карт-плоттером и эхолотом. Рации и все необходимые снасти также были в наличии.

Мы с Иваном и нашими временными подругами разместились на одной лодке, финские коллеги со своими спутницами, говорящими на их языке на второй. А на третьей — Ларс и Костя, оба рослые, светловолосые и с одинаковым нордическим темпераментом. Само собой, их девушки при них.

Никто из персонала базы не обратил внимания на нашу неуверенную походку. Никто не спросил, есть ли у нас удостоверения на право управления маломерным судном. И даже не задал вопроса, знаем ли мы как пользоваться приборами и имеем ли представление о технике безопасности на воде. Видимо у них про море с детства знают все и всё, и они привыкли судить о других по себе любимым. А мы постеснялись задавать глупые вопросы. Дружно завели двигатели и нестройными рядами двинулись в открытый Северный Ледовитый океан.

Мы были одеты в тёплые комбинезоны. Было не холодно. А вскоре стало по-настоящему жарко. По эхолоту мы выбрали место, где глубина была около семидесяти метров. Остановились. На каждой удочке было по две блесны с крупными крючками. Мы отчетливо ощущали момент удара нижней о каменное дно. В ту же секунду леска натягивалась и начиналась борьба. Неизменно каждый вытаскивал по две огромных рыбины. Даже одну достать из воды в одиночку было бы нелегко, а сразу две — почти невозможно. Приходилось поочерёдно помогать друг другу. Наши скандинавские друзья пришли в такой азарт, что на время забыли, что на свете есть и более мужское занятие, чем рыбалка. Даже стройные девушки в комбезах не могли своим видом вернуть их к этой мысли.

Основным инструментом для извлечения добычи были метровые деревянные дубинки квадратного сечения. У каждой на конце был острый железный штырь, торчащий в сторону. Не крюк, а именно штырь, острый как заточка. Подтянув рыбину к борту, надо было ударить её палкой и воткнуть стальной пруток в тело сантиметров на десять. После этого можно было вытягивать её в лодку, не боясь, что порвется леска или она соскочит с крючка. Мы называем этот инструмент багром, хотя на классический багор он похож мало. Больше напоминает кочергу. Пока вся лодка вибрирует от немыслимых прыжков и ударов пленницы, нужно несколько раз ударить её со всей силы этой палкой по голове. И тогда она затихает. По крайней мере, на некоторое время. Занятие не для слабонервных. Это так. Но мы, лесорубы, все охотники и рыбаки. Мы и не такое умеем…

Наловили столько, что непонятно было куда всё это деть. В основном треска. Реже — красный морской окунь или пикша. Усталые, мы направились к берегу. После обеда быстро стемнело. В бане мы сидели в большом круглом деревянном джакузи под открытым небом под звёздами, уменьшая запасы норвежского жёлтого напитка. Только девушки заказывали белое вино. Оно и понятно — ведь мы на отдыхе, а они на работе.

Иван беспрерывно шутил и произносил тосты. И, хотя он не настаивал, чтобы все пили до дна, как это делал он, через несколько часов никто из мужчин не был способен сам дойти до своего номера. Всем нам потребовалась помощь наших «подшефных» красавиц.

Утром наше состояние было просто чудовищным. Голова раскалывалась, тошнота подступала к горлу. Отвратительным казалось всё вокруг, но безобразней всего было то, что каждый из нас видел в зеркале. Даже те из нас, кто никогда не похмеляется, дрожащими руками пробовали открыть бутылку пива. Всё бесполезно. От рюмки аквавита стало только хуже.

Но делать нечего. Позавтракали как смогли и какие есть погрузились в лодки. Руки не в силах были держать удочки. Мы отправились прокатиться по окрестным фьордам. Здесь всегда и повсюду течения. Словно приливы и отливы, заблудившись в этих лабиринтах, путаются, сплетаются, текут навстречу друг другу, образовывая завихрения и гигантские воронки. Некоторые из них могли бы всосать нашу лодку так, как последние литры воды, вытекающие из ванны, всосали бы шелуху от подсолнечной семечки. Но мы так быстро привыкли к мощности наших моторов, что перестали бояться водоворотов, обходя их не по большому радиусу с запасом, а по самому краешку. И это щекотало нервы не меньше, чем красота и доступность сидящих рядом прелестниц.

Мы шли тихим ходом вдоль высоких скал. Иван стоял за штурвалом. А я — рядом с ним. Я видел его измученное лицо и читал в его нетрезвом взгляде не столько физическую боль, сколько невыносимую тоску по жене. В тот момент мне казалось, что я его понимаю. Ведь когда ты проходишь под отвесной каменной стеной высотой в несколько сот метров, покрытой полуколоннами гигантских сосулек, стекающих откуда-то с неба, тебе кажется, что здесь, без сомнения живут тролли. И минимальная единица измерения времени у них не секунда, а миллион лет.