Правила поедания устриц (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но ему не снится ничего, никогда).

— Я уверена в этом. — Шей молчит какое-то время, потом произносит: — Знаете, я поначалу думала, что вы совсем не разбираетесь в отношениях. Как все эти стереотипные гениальные ученые-чудаки. Но для человека, у которого нет эмоций, вы очень ловко манипулируете чужими.

— Ну так со стороны многое видно лучше, — улыбается он. – «Лицом к лицу лица не увидать», как писал один русский поэт.

— Поэт? Какой?.. — Она тоже растягивает губы в улыбке.

А он всматривается в цвета волн ее мозга: буря эмоций улеглась, но он видит не совсем то, что ожидал. Предложение играть пару не должно было ни разозлить Шей, ни даже особенно смутить — ведь остальные, действительно, и так давно считают, что они вместе. Однако за ее безмятежной, как всегда, улыбкой он видит малиновые полосы стыда, наливающиеся отчетливым багрянцем гнева. И все тот же старый добрый испуг. И — совсем уж непонятное — голубые волны какой-то грусти, расходящиеся кругами, как круги от капель дождя в лужах.

Рактер все еще держит ее за руку. Выше запястья кожа – в мурашках, кожа холодная от дождя, но сама рука теплая, даже горячее, чем обычно, хотя пульс у Шей всегда чуть быстрее среднего человеческого и температура тела выше – как у кошки.

Он останавливается и слегка сжимает ее пальцы, вынуждая ее тоже остановиться.

— Шей, вы очень хорошо врете, — говорит он осторожно, — но, может быть, стоит наконец поговорить откровенно? Я вижу, что вы злитесь, а я совсем этого не хотел. Мне очень дорога наша дружба.

— Да с чего вы взяли? Ничуть не злюсь, — якобы непонимающе моргает она.

— Помните, при знакомстве вы спросили меня про мозг — как там у меня все устроено. Ну так вот. Мозг у меня биологический. Нейронные связи укреплены искусственными белками, но в целом он мало чем отличается от вашего. Никаких церебральных ускорителей, даже блокаторами боли пользуюсь очень редко — они мешают концентрироваться и следить за состоянием тела. Но…

Какой-то миг он колеблется. Стоит ли дружба с Шей Сильвермун секретов, которые могут в будущем сильно ему навредить? И не ухудшат ли ситуацию его признания еще больше?

Впрочем, рано или поздно она все равно узнает…

— “Но”?.. — повторяет она.

— Все знают, что у риггеров есть особая связь с техникой, — решается Рактер, — но мало кто задумывается, как это работает. Друг мой, я живу в совсем другом мире, чем вы. Люди видят меньше одной десятитриллионной того, что нас окружает. Прямо сейчас через ваше тело проходят рентгеновское и гамма-излучение, микроволны и радиоволны, чужие разговоры по телефону и телетрансляции, хотя вы, конечно, понятия об этом не имеете. Мое восприятие гораздо в меньшей степени ограничено человеческой биологией. Поэтому я… довольно много о вас знаю. Знаю, что сейчас вы замерзли и перенервничали… Хотите мое пальто?

— Не хочу. И вовсе я не мерзну.

— У вас озноб. Температура растет. В горле что-то, похожее на начинающуюся инфекцию. Спина болит. И синяк на локте тоже.

Шей поспешно отодвигается от него, вырывает свою руку и хватается ей за шею, словно пытаясь прикрыться. И краснеет, не то от стыда, не то от гнева, который она наконец-то не скрывает.

— Господи, какая же я глупая… Давно надо было догадаться. Вы же начинены техникой под завязку. Что еще вы знаете? Какого цвета на мне белье?

— Шей, вы иногда как ребенок. Я даже знаю, какой формы ваша печень, извините за откровенность.

— “Болит синяк”… — повторяет она, запоздало осознав самое главное. — Это вы тоже видите? Мою боль?

Рактер кивает.

— И как протекающий в клетках процесс, и как электромагнитное излучение от мозга. И то, что вы сильно смущены, злы и расстроены, я тоже знаю. В смысле, не только прямо сейчас, но и до этого были.

Шей обхватывает себя руками за плечи. Она уже не скрывает, что ее знобит, да и не вышло бы: она дрожит, как в лихорадке.

— Ясно. Мои эмоции для вас — открытая книга, которую можно раскрыть на любой странице. Просто восхитительно.

— Не на любой. Я знаю, что вы чувствуете, но часто не понимаю, почему.

— А вам хотелось бы и это тоже знать, да? — зло прищуривается Шей.

— Вас беспокоит, что мне известны об окружающих какие-то факты, которые кажутся вам неприличными? Но я не мыслю такими категориями.

— Зато я мыслю!.. – в отчаянии восклицает она. — Хотите знать, почему я разозлилась? Вот вам в обмен на вашу честность еще одно из моих правил, очень важное: держаться подальше от тех, от кого не дождаться взаимности. Дошло? Все еще нет?.. Вы мне нравитесь — понятно? Вообще-то, чтобы догадаться об этом, необязательно видеть мир как какие-то абстракции из волн и частиц. На нашем корабле это видит каждый, у кого есть глаза. Хотя то, что вы, казалось, не понимаете, как действуете на меня — мне тоже нравилось… очень нравилось. Вы относились ко мне как к коллеге и к другу, и это было удивительно и прекрасно, потому что мужчины всегда смотрели на меня как на… — она сбивается и замолкает.

(Как на красивую старшеклассницу. Его собственные слова. Лучше бы он промолчал тогда. Или не лучше? Это первый их разговор без обиняков, честный, как драка).

— …Но теперь мне ясно, что вы все понимаете, да еще и получаете от этого садистское удовольствие… Про тот синяк я и думать не думала, а вот ваша выходка — вот это и правда больно, — угрюмо продолжает Шей. — И любой девушке будет больно, когда ей надевают на палец кольцо в такой момент — потому что хочется, чтобы это было не в качестве шутки, уловки, чтобы отвлечь внимание, а по-настоящему…