Зина Колмогорова и Людмила Дубинина с фотоаппаратами «неочевидной принадлежности».
Теоретически, остается Игорь Дятлов со своим фотоаппаратом, но он также не делал указанные фотоснимки, так как сам запечатлен на них рассматривающим какой-то небольшой предмет, который держит голыми руками (трудно отделаться от ощущения, что в руках Дятлова его собственный фотоаппарат, хотя именно на этих фотоснимках рассмотреть в точности сие невозможно. Дятлов, кстати, еще раз появится на заднем плане в кадре № 18 этой пленки, представив очередное косвенное подтверждение тому, что вовсе не его фотоаппаратом сделаны все эти снимки). Технически упомянутые фотоснимки № 11–12 выполнены Слободиным, т. е. это он нажимал на кнопку «спуск», но фотоаппарат, в который была заправлена пленка № 5, ему не принадлежал (возможно, что снимок № 11 сделан Золотаревым, который затем передал фотоаппарат Слободину, однако это не меняет сделанного вывода, поскольку Семен имел собственный фотоаппарат, но в данном случае воспользовался чужим).
И кому же тогда мог принадлежать таинственный фотоаппарат, в существовании которого нас убеждает фотопленка № 5? На ум приходит Зина Колмогорова, которая имела и личный «фотик», и навыки фотографирования. Среди походных фотографий известны по крайней мере два снимка фотографирующей Зины. Но есть также и фотоснимок Людмилы Дубининой с фотоаппаратом на шее (на этой же пленке № 5 снимок № 14).
Очевидно, что само по себе наличие в руках или на шее фотоаппарата отнюдь не означает владение им. Известно, что у Золотарева имелся собственный фотоаппарат, вот только на фотоснимках из похода его нигде не видно. Содержание пленки № 5 также не очень-то помогает пролить свет на ее принадлежность. Довольно простой анализ «попадающих в кадр» и «выпадающих из кадра» лиц позволяет удостовериться в том, что фотоаппаратом, в который была заряжена пленка № 5, пользовались несколько человек. То есть строгий анализ не дает возможности сделать какое-либо однозначное (или, по крайней мере, весьма вероятное) заключение.
Если же подойти к решению вопроса о принадлежности таинственного фотоаппарата интуитивно и иррационально, то напрашивается достоверный, но все-таки спорный вывод: «фотик» был именно Зины Колмогоровой. На «пленке № 5» она чаще других попадает в кадр — то на снимках в поселке 41-го квартала, то во время привала на лыжне. Для девушек и женщин характерна любовь к фотографированию, поэтому в данном случае логично и оправданно передать свой фотоаппарат товарищу, дабы тот сделал либо ее персональные фотоснимки, либо групповые, но с ее участием. У мужчин подобное поведение проявляется не настолько отчетливо. Да, участники похода передавали друг другу фотоаппараты, делали «автоснимки» и даже фотографировали самих себя при помощи автоспука (как это трижды проделал Тибо-Бриньоль (фотопленка № 3), но их фотоаппараты все же не гуляли по рукам так, как тот, в котором находилась пленка № 5. Кроме того, интересующая нас фотопленка содержит всего 1 пейзажный кадр, остальные 23 — это фотоснимки людей. Женщины менее склонны к абстрактному любованию неодушевленными объектами, нежели мужчины (это не означает, что у них нет чувства прекрасного, просто они иначе его переживают. Их переживания более конкретны, дискретны, сиюминутны. Мужчины более подвержены впечатлениям от глобальных, абстрактных, удивительных объектов или явлений. С одной стороны, данная особенность не имеет математически четкого выражения, но с другой — пейзажи, нарисованные мужчинами и женщинами, довольно уверенно можно разделить по половой принадлежности художника, поскольку интуитивно человек способен понять, что именно понравится мужчине, а что — женщине).
Фотопортреты с пленки № 5 (слева направо): Николай Тибо-Бриньоль, Юрий Дорошенко, Семен Золотарев (на привале и на лыжне). Фотографии не обработаны в Photoshop’e для улучшения вида и полностью аутентичны тому, как они были опубликованы Алексеем Коськиным.
Автор не настаивает на безусловной правоте своего предположения и считает, что вопрос принадлежности «шестого фотоаппарата» еще требует дальнейшего прояснения. Но полагает, что на данном этапе неизвестный фотоаппарат, которым была отснята фотопленка № 5, можно условно считать принадлежащим Зине Колмогоровой.
Эта фотопленка особенно интересна и тем, что содержит несколько индивидуальных фотоснимков (фотопортретов) участников похода. На них можно видеть Николая Тибо-Бриньоля, Юрия Дорошенко и Семена Золотарева.
Поскольку нет уверенности в том, что фотопленка № 5 или ее значительная часть отснята одним человеком (а есть уверенность как раз в обратном), то анализ содержащихся в ней кадров не имеет особого смысла. Если «портретные» фотографии Тибо-Бриньоля, Дорошенко и Золотарева сделаны хозяйкой фотоаппарата, то это может свидетельствовать о ее симпатиях к этим людям. Но нельзя утверждать, что именно Зина Колмогорова сделала эти снимки, нет — напротив, как кажется, на заднем плане фотографии № 10 (там заснят Семен Золотарев, счищающий снег с лыжи) видна Зина. Если это действительно так, то получается, что Золотарева сфотографировал кто-то другой.
Тем не менее данная фотопленка исключительно важна для понимания событий, связанных с походом группы Игоря Дятлова, поскольку самим фактом своего существования заставляет предположить наличие шестого фотоаппарата у членов группы.
Снимки россыпью — 8 фотографий непонятного происхождения. «Непонятного» в том смысле, что неясно, из какой фотопленки они происходят и кем сняты, хотя по всем признакам они сделаны именно во время трагического похода. Фотографии эти довольно известны и почти все уже воспроизведены в настоящем исследовании (подборку полностью можно видеть на странице Алексея Коськина в разделе «Отдельные кадры»). Вполне возможно, что все эти фотоснимки (или их часть) связаны с той самой пленкой Игоря Дятлова, которую мы так и не увидели в опубликованной подборке.
Подведем итоги несколько подзатянувшегося (и вероятно, поднадоевшего читателю) разбора фотографий, представленных Алексеем Косыгиным. По мнению автора, проведенный анализ позволяет выделить следующие моменты, существенные в контексте трагической гибели туристической группы:
1. В группе четко выделялось «ядро», состоявшее из Игоря Дятлова, Рустема Слободина, Георгия Кривонищенко и Николая Тибо-Бриньоля. Эти лица производили взаимную фотосъемку и поэтому чаще других попадали в кадр. «Ядро» это образовано выпускниками У ПИ (о Дятлове тоже можно говорить как о выпускнике, так как он фактически закончил обучение и готовился к защите диплома). Несомненно, члены «ядра» хорошо знали друг друга на протяжении достаточно длительного времени и отношения между ними могут быть охарактеризованы как товарищеские, доверительные и полные искренней симпатии.
2. В упомянутое «ядро» органично вписался Семен Золотарев. По частоте его фотографирования участниками похода он, пожалуй, является лидером. Во всяком случае, если он и отстает от Тибо-Бриньоля по числу своих фотопортретов, то не намного. Не подлежит сомнению, что Семен если и был поначалу встречен участниками группы настороженно, то очень быстро и ловко сумел растопить лед в отношениях. Анализ походных фотоснимков позволяет категорически утверждать, что Семен Золотарев не являлся источником напряжения внутри группы, не противопоставлял себя Игорю Дятлову, и все версии внутреннего конфликта, связанные с присутствием в группе «чужеродного» студенческой среде Золотарева, можно смело отмести как полностью несостоятельные.
3. Соответственно существованию «ядра» должна существовать и «периферия» группы (что наблюдается всегда в достаточно многочисленных коллективах единомышленников независимо от целеполагания создания подобных коллективов). К таковой «периферии» можно отнести Александра Колеватова, Юрия Дорошенко, Зину Колмогорову и Людмилу Дубинину. Юрий Юдин также попадал в «периферийный состав» до тех пор, пока не отделился от группы.
4. Последнее обстоятельство (т. е. отсутствие девушек в составе «ядра» группы) резко снижает вероятность конфликтов, так или иначе связанных с «женским фактором». В принципе, присутствие девушек или женщин в коллективе с преобладанием мужчин, с точки зрения виктимологии может служить серьезным дестабилизирующим фактором, причем в силу самых разных обстоятельств (если говорить об этом в самых общих словах, то причина конфликтов и обусловленных ими преступных действий может быть связана как с борьбой мужчин за внимание женщин, так и с борьбой женщин между собою за влияние на мужчин. Обычно в такого рода группах присутствуют сложные комбинации самых противоречивых мотивов, в которые нет смысла сейчас углубляться, важно лишь отметить, что для запуска «конфликтной цепочки» женщина или девушка должна попасть в «доминирующее ядро» и иметь возможность навязывать ему свои суждения). То, что обе девушки оказались вне «доминирующего ядра» группы, фактически свело к нулю угрозу внутреннего конфликта, связанного с «женским фактором». Ни борьба за симпатии девушек, ни их игры в «фаворитизм» не смогли бы разрушить целостность группы просто потому, что «ядро» этого не допустило бы. Можно не сомневаться в том, что присутствие девушек в группе не являлось источником напряжения и не создавало внутренних конфликтов. Все версии, а точнее домыслы, обыгрывающие «женский фактор» как спровоцировавший конфликт между участниками похода группы Игоря Дятлова, можно с полным основанием отнести к умозрительным и совершенно беспочвенным.
5. Анализ походных фотографий, представленных Алексеем Коськиным, заставляет предположить, что число фотоаппаратов, имевшихся в распоряжении участников похода, превышало число, зафиксированное следствием. Фотоаппаратов было более тех четырех штук, которые следователи обнаружили в палатке группы и вернули родственникам погибших туристов. Раскладка фотоаппаратов по принадлежности дает следующий, в высшей степени неожиданный результат: два фотоаппарата находились в распоряжении Семена Золотарева (один из них остался в палатке, второй был унесен в овраг), по одному имелось у Рустема Слободина, Игоря Дятлова, Георгия Кривонищенко и Николая Тибо-Бриньоля (предположительно). Еще один фотоаппарат на данном этапе может считаться «неустановленной принадлежности, возможно, принадлежащий Зине Колмогоровой».
6. Можно ли допустить, что фотоаппарат Тибо-Бриньоля был унесен последним в овраг и впоследствии именно он оказался найден на трупе Золотарева? Другими словами, не считает ли автор «один фотоаппарат за два»? Подобное предположение, откровенно говоря, представляется нелогичным и внутренне противоречивым, прежде всего потому, что Тибо и Золотарев были одеты одинаково хорошо и у Тибо просто не было никаких оснований передавать свой фотоаппарат Семену: тот имел ничуть не больше шансов пережить ночь, чем сам Николай. Если бы Тибо-Бриньоль действительно умудрился унести свой фотоаппарат из палатки, то, скорее всего, последний был бы найден на его трупе. Можно, правда, предположить, будто Золотарев снял фотоаппарат уже с трупа Николая Тибо-Бриньоля и носил его на шее вплоть до собственной смерти, но это предположение также выглядит слабо мотивированным. Зачем Семену забирать именно фотоаппарат, если для его выживания в то время куда большее значение имели вязаные перчатки Тибо-Бриньоля и его куртка на овчине? Разумного ответа нет и быть не может, особенно если мы примем во внимание, что тело Тибо-Бриньоля не подвергалось раздеванию его товарищами и погибал он, судя по всему, одним из последних. Все эти рассуждения подкрепляют уверенность в том, что приведенная выше раскладка фотоаппаратов по принадлежности верна и фотоаппарат Тибо-Бриньоля не имеет отношения к тому фотоаппарату, что оказался найден на трупе Золотарева.
7. Предположение о наличии у членов группы более четырех фотоаппаратов, обнаруженных следователями в палатке, заставляет задуматься над тем, какова же была судьба исчезнувшей фототехники. В случайную утрату сразу двух фотоаппаратов и последующую случайную гибель всей группы не верится напрочь — просто в силу того, что здравый смысл отрицает вероятность одновременной реализации столь малореализуемых случайностей. Напрашивается предположение о взаимосвязи или даже взаимной обусловленности этих событий. В 18-й главе уже указывалось на то, что целый рад серьезных, хотя и косвенных улик свидетельствует о проведенном в палатке туристов обыске (разбитый светофильтр фотоаппарата Кривонищенко, не до конца подрезанная лыжная палка из бамбука, короткие разрезы ската палатки, обращенного вниз по склону, рассыпанные сухари и т. п.). Именно во время обыска и могли исчезнуть 5-й и 6-й фотоаппараты туристов, которые мы условно закрепили за Тибо-Бриньолем и Колмогоровой. Почему же исчезли два фотоаппарата, но остались четыре других? Каков же мог быть критерий отбора фотоаппаратов таинственными похитителями, другими словами, чем они руководствовались, решая, что забрать с собою? Оставшиеся фотоаппараты «Зоркий» были сравнительно новыми: Золотарев и Дятлов владели фотоаппаратами 1955 г. выпуска, а Кривонищенко и Слободин — 1954 г. (это легко устанавливается из их серийных номеров). В принципе, все они выглядели одинаково, поскольку являлись однотипными. Видимо, те фотоаппараты, которые были похищены, чем-то заметно от них отличались.
Хотя с точки зрения механики, оптики и кинематики работы фотоаппараты «Зоркий» являлись точной копией фотоаппаратов ФЭД и даже имели одинаковые с ними габариты, их невозможно было перепутать. «Зоркие» (снимок слева) с самого начала выпуска в 1948 г. комплектовались объективами «Индустар-22» с просветленной оптикой (которую изготавливали на станках, вывезенных из разгромленной Германии в счет послевоенных репараций). Между тем фотоаппараты ФЭД вплоть до 1955 г. (а ФЭД-2 — до 1956 г.) получали объективы «Индустар-10» с непросветленной оптикой. Просветленные и непросветленные линзы легко различались визуально, поскольку имели разные показатели свето-отражения, в силу чего просветленная оптика казалось явно более темной. Кроме того, объективы «Индустар-22» и «Индустар-10» имели различную маркировку торцевых поверхностей. «Зоркий» Георгия Кривонищенко был снабжен желтым светофильтром (найден в палатке туристов с треснутым стеклом).
Мы легко сможем понять, что это могли быть за отличия, если вспомним, что штатные объективы фотоаппаратов «Зоркий» были первой продукцией такого рода в СССР, имевшей просветленную оптику. Объективы «Индустар-22» (и все последующие модели) имели просветленные линзы благодаря немецким станкам, вывезенным из Германии в счет послевоенных репараций. С момента начала выпуска «Зорких» на заводе в подмосковном Красногорске эти фотоаппараты комплектовались объективами «Индустар-22». Между тем фотоаппараты ФЭД вплоть до 1955 г. (а ФЭД-2 вплоть до 1956 г.) продолжали получать непросветленные объективы «Индустар-10», поскольку немецких станков банально не хватило на все заводы Советского Союза по производству оптики. Визуально «Индустар-10» и «Индустар-22» легко различимы — просветленная линза кажется более темной и в косых лучах света дает цветной блик (обычно синего цвета), непросветленная же намного ярче блестит. Кроме того, торцевые поверхности обоих объективов имели разную маркировку, что явно бросалось в глаза с расстояния даже в несколько метров. По стоимости «Зоркий» с «Индустаром-22» чуть ли не в полтора раза превосходил ФЭД с «Индустаром-10» (370 руб. и 250 руб. соответственно), что, в общем-то, выглядит оправданным в силу возросших потребительских свойств первого. Поэтому нет ничего странного в том, что малообеспеченные Тибо-Бриньоль и Колмогорова владели фотоаппаратами низшей ценовой категории. Тот, кто обыскивал палатку туристов, не заинтересовался фотоаппаратами «Зоркий», потому что целенаправленно искал другую модель, отличную от «Зоркого». Отыскав же два таких фотоаппарата, этот человек не стал ломать голову над тем, какой именно ему нужен, и забрал оба.
8. Отсутствие пленки из фотоаппарата Игоря Дятлова и одновременное наличие походных фотографий непонятного происхождения («снимки россыпью») заставляет предполагать, что в настоящий момент Алексеем Коськиным собраны и систематизированы еще не все фотопленки, связанные с трагическим походом. Возможно, дальнейший поиск в этом направлении приведет к новым открытиям разной степени непредсказуемости.
Уже на этапе подготовки этой книги к сдаче в печать пришла чрезвычайно интересная и важная новость, которую никак нельзя обойти молчанием. Майе Пискаревой, одной из исследовательниц трагедии группы Игоря Дятлова, летом 2012 г. удалось разыскать родственников Николая Тибо-Бриньоля и взять у них интервью. Этот материал в ноябре 2012 г. был размещен в открытом доступе в Интернете, и любой желающий может ознакомиться с ним.
В контексте нашего повествования большой интерес представила та часть беседы Майи с родственниками, в которой была затронута тема наличия у погибшего Николая фотоаппарата. Одна из собеседниц Майи, дочь двоюродной сестры Тибо-Бриньоля Марина Евгеньевна Казанцева рассказала очень интересную историю. Оказывается, следователь Иванов предъявлял Елизавете, родной сестре погибшего Николая… фотоаппарат и уточнял — узнает ли она его и этот ли фотоаппарат принадлежал Николаю? Елизавета фотоаппарат узнала и ответила утвердительно. А Иванов, спрятав фотоаппарат в сейф, заявил, что выдать его родственникам не может, так как тот сильно радиоактивен.
На каком этапе расследования у следователя появился «сильно радиоактивный фотоаппарат Тибо-Бриньоля» неизвестно. Неизвестно, откуда он взялся и куда исчез. Неизвестно, кто, где и когда установил факт его радиоактивности. Да и сама величина радиоактивности неизвестна. Но совокупность всех этих неизвестных факторов заставляет серьезно задуматься. Вполне возможно, что КГБ гораздо более активно вмешивался в следственный процесс, чем это считалось ранее (действуя, разумеется, не напрямую, а руками облпрокурора Клинова).
Речь, впрочем, даже не об этом, вернее, не только об этом. Только теперь мы точно знаем, что высказанное в этом исследовании предположение о наличии у членов группы большего числа фотоаппаратов, чем считалось ранее, нашло подтверждение в семейном предании, оснований сомневаться в котором нет. Более того, мы увидели, что получило подтверждение и другое наше предположение — о возможной принадлежности по крайней мере одного из неизвестных фотоаппаратов Николаю Т ибо- Бриньол ю.
Открытие это очень интересно, и пока непонятно, куда оно ведет, вернее, куда может завести. Кто знает, может, через полгода мы получим вполне достоверную информацию об отсутствующем фотоаппарате Зины Колмогровой или Людмилы Дубининой. И совокупность новой информации послужит толчком для новых, совершенно неожиданных выводов.
ГЛАВА 27 НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СТРАННОСТЯХ, НЕОБЪЯСНИМЫХ И НЕОБЪЯСНЕННЫХ