— Кому должны?.. – Я махнул рукой. Нет, мы разговариваем, должно быть, на разных языках. А если серьезно – язык у нас с ними один и тот же, просто наречия немного разнятся. Иногда это препятствовало свободному общению, но обе стороны достаточно быстро адаптировались. – Ладно, черт с вами. Если потребуется чья-то смерть – обращайтесь. Без выходных и перерывов на обед.
Ласточка пожала плечами.
— А я останусь здесь. Подожду вас.
В общем-то, она права. Другого выхода и я не видел.
— Ладно. – Я протянул ей пистолет и две коробки с патронами. Затем добавил к общему комплекту свой фонарь. Оставлять ее одну очень не хотелось – да что ж поделаешь.
А я, между прочим, слово дал. Черт...
— Вы там поосторожнее, – улыбнулась Ласточка. Я пожал ей руку и развернулся к выходу. Когда мы тихонько прикрыли за собой дверь, я услышал щелчок предохранителя, затем исчезла полоска света из-под двери. Умница.
— Ты остался без оружия, – недовольно прошипел мне Артур.
— С чего ты взял? – искренне удивился я. – Очень даже с оружием.
Артур возмущенно прищелкнул языком и замолчал. В самом деле, отсутствие огнестрельного оружия не значит отсутствие оружия в целом. Но объяснять что-либо сейчас не было времени.
У меня, в общем-то, ни на что не было времени. Через час действие наркотика завершится, и мне очень-очень повезет, если я останусь в живых. Пока что, я чувствовал себя прекрасно, и даже боль, казалось, притупилась, и раны не дергали. Но я знал, что это ненадолго. Ампулы выдаются один раз, и предназначены они для крайнего случая, когда сил уже не остается, а победить – надо. Вот тогда-то ты и должен осознать, что безопасность твоих сограждан, по сути, важнее твоей жизни и принять как должное этот факт, принять за аксиому необходимость твоей жертвы и провести последний час твоей жизни с максимальной пользой для общества. А поскольку ты и без того стараешься всю жизнь приносить обществу максимальную пользу и знаешь, что можешь умереть в любой момент – так ничего, по сути, и не меняется.
Мне нужно спасти детей и раненую женщину. Чем, скажете, не крайний случай? По-моему, я действую строго по инструкции.
— Командир...
— Да. – Я обернулся. Лесли вскрикнула. – Что с тобой?
— Со мной? – выдавила Лесли, не отрывая распахнувшихся глаз от моего лица. – Вас зацепили?!.. Да?!..
Нет, вроде.
— С чего это ты взяла? – осторожненько уточнил я. Лесли зажала рот ладошкой.
— У-у вас глаза были зеленые! – донесся ее приглушенный голос.
— А стали?.. – не сообразил я, даже останавливаясь. Остальные затормозили следом.
— Черные, – отозвался вместо Лесли Артур. – Зацепили, точно.
Лаура шагнула поближе. Я не отвел взгляда – пусть себе разглядывает. Правда, светить фонарем в глаза при этом вовсе необязательно.
— Зрачки расширены, – наконец, резюмировала она. Голос сделался жестким. – Что это было за лекарство?
Ну, ни фига себе. Видали наглость?
— Значит, так, – ледяным тоном произнес я. – Сейчас все брошу и уйду отсюда, к чертовой матери. И разбирайтесь сами с вашим компьютером.
Сердце билось ровно и спокойно, как и всегда. Наверное, не знало, что сейчас гонит по венам отраву, каждым ударом приближая смерть. Я почти физически ощущал, как уходит песком сквозь пальцы мое время, утекает, убегает, уносится. А мы тут встали как пограничные столбы посреди коридора!
Ребята притихли. И молча двинулись дальше.
— Командир!.. – всхлипывала Лесли, которая висла на мне, цепляясь за ремень. – Командир, что с вами?!..
...Мы влетели в небольшую комнатку в самом конце коридора, расстреляв все патроны на охрану у дверей. Их было человек восемь. Затрещал автомат, загремели выстрелы, взвизгнул распоротый ножами воздух, захрипели раненые. Одна пуля ответным выстрелом прошила мне бок, рядом упал друг Лауры, имени которого я так и не узнал, сама Лаура метнулась на пол, перекатываясь колесом в позиции, в которой сложнее всего подстрелить. А вот это вам за Ласточку, подумал я, мечом добивая последнего. Он это был, или не он – какая, в сущности, разница. Все они из одной команды.
Путь был свободен.
Посередине комнаты действительно мерцал монитор компьютера. А перед ним сидел человек, при виде нас обернувшийся. У него было бледное усталое лицо, темные волосы и тихий, низкий голос.