— Ты меня любишь?..
— Нет. Вопрос риторический?
— Нет. А почему? Почему ты никогда и никого не любишь?.. А Нэйси и Лесли?
— Мне они не нужны. Ни они, ни ты, и ни кто-либо другой… Ладно, чего тебя на философию потянуло?
— А они тебя любят…
— И что я должен делать? Выписать им за это премию в размере своего ежемесячного оклада? Вырастут – поумнеют.
— Ты врешь.
— Нет.
— И я тебе не нужна…
— Верно.
— И если меня убьют – ты даже не расстроишься.
— Какая сообразительность.
— Я тебя ненавижу…
— Тогда зачем целуешь?
— Мне холодно.
— Мне тоже. Вот тебе и ответы.
— Холодно?.. Ты только что себя выдал. Вся эта твоя бравада – ложь от первого и до последнего слова. Ты просто не признаешь этого.
— Заткнись и не лезь в душу, там все равно ничего интересного нет.
— Да ну.
— Ну да. Пустота, пыль, паутина и перекати-поле катается. Оно тебе нужно?
— Дэннер, зачем врешь?
— Никогда нельзя ни к кому привязываться, Лидия. Запомни: никогда.
Я тоже врала тебе, Дэннер. Наверное, я тебя все-таки люблю. Тебя настоящего. Ты не был настоящим ни со мной, ни с остальными. А с ней ты – настоящий. Береги ее. Я хочу, чтобы ты оставался настоящим. Чтобы все ими оставались. Такое вот наивное детское желание. Береги ее, больше жизни береги. Она – зеркало, отражающее душу. Если бы не она, мы так бы никогда и не узнали, что в тебе горит живой огонь, и что Джонни – не осколочная граната, которую лучше не дергать, а живой человек. Она – спасение для всех нас.
И может быть даже, она сумеет сделать меня не такой одинокой…
— Ты ревешь, что ли?
— Отвали, Кондор. Может человек пореветь спокойно в собственной кровати, м-м?
Я вздрогнула, когда рука полковника легла на плечо.
— Все будет хорошо, дочка. Они вернутся.
Тоже мне, утешение. Папочка выискался…
— Ты-то откуда знаешь?