Они поспешили подняться на ближайший холмик и прислушались.
Ничего, только жаворонок звенел в вышине.
— Показалось, должно быть, — вслух подумал Фёдор.
А через полчаса у покосов посёлка Ладушка вежливые и внимательные мужики в странных волосяных безрукавках поверх кожаных курток (и с подозрительно похожими на боевые топорами) остановили их и поинтересовались: кто они, и что делают в землях Белого Ворона?
Фёдор Кузьмич давно и много командовал людьми: больше полжизни на Старой Земле и уже двадцать с лишним лет на Новой. Под началом у него ходили сотни подчинённых. И в горячих точках бывал неоднократно. Но таких странных эмоций, как здесь, не испытывал нигде.
Он стоял в кольце крестьян и умом понимал: вот эти вот мужики явно ниже его по статусу, да и никакой особой агрессии они не выказывали, но почему-то при взгляде на них по спине начинали маршировать батальоны холодных мурашек.
Представился он честь по чести. И цель визита назвал.
Мужики выслушали, переглянулись, покивали:
— Провожатого вам дадим!
На свист из леса выскочил пацан на рослом коньке, в котором Фёдор привычным взглядом распознал изрядную долю владимирской крови.
— Филька! Проводи господ до Лелино, там уже они не заплутают!
— Сделаю, бать! — мальчишка пронзил посольство таким же странноватым взглядом и пригласил, — Двигайте за мной, господа хорошие! Не там вы поехали, надо было левее, там тракт начинается!
Провожатый бодро рысил впереди. Один из помощников, сестрин сын, негромко высказался:
— Посмотрел — как гвоздь в голову забил!
Пацан оглянулся, усмехаясь. Неужели услышал? Да ну, метров двадцать же до него!
— Юра, ты бы поосторожней в выражениях! — совсем уж тихо посоветовал Фёдор Кузьмич, — Нам с местными отношения портить никак нельзя.
Просёлок вывернул вокруг небольшой рощицы и выскочил на тракт. А ничего такая дорога, приличная. Мощёная белым поблёскивающим камнем. Дорога проскочила деревню — очень серьёзную, обнесённую мощным четырёхметровым частоколом и потому больше похожую на острожек, — и пошла почти ровно на юг, пока не упёрлась в широкую развилку.
— Направо — Карасёво, кило́метра два — и уже ихний мост, — объявил мальчишка, — Тока вам туда ехать смысла нету — всё одно крюк вокруг хвоста получится. Тем более какой дурак через Карасёво поедет, когда есть возможность в Лелино завернуть?
— А налево, значит — Лелино? — уточнил Юра.
— Ага, — согласно кивнул пацан, свернул налево и бодро погнал коня вперёд, хотя очевидно было, что заблудиться посольству тут будет весьма проблематично.
— Хрена с два он провожает, — дождавшись, пока мальчишка надёжно выйдет из зоны слышимости, поделился Юра соображением с Фёдором Кузьмичом, — Пасёт, чтоб чего не натворили.
— Ну, логично. Я бы тоже караульщиков поставил. Странно только, что он один, да и малец совсем.
Парнишка снова обернулся. Глаза у него были хитрющие.
— Да ведь ты нас слышишь? — непроизвольно сорвалось с языка у посла. Провожатый расплылся в широкой улыбке и послал коня вперёд.
Лелино посла поразило. Все фотографии и рисунки (а достались им в основном фотографии баронского замка) говорили о тяге к средневековому рыцарству. Мощные каменные укрепления, тяжеловесность фортификационных построек (сам замок, кстати, так и назывался — Серый Камень), подъёмные мосты и решётки. А Лелино было лёгким и пасторальным.
Нет — остановил себя Фёдор Кузьмич — крепостная стена тоже была. Только была она беломраморная, а потому казалась невесомой, словно облако спустилось на землю.
Так! Все эти воздушные фантазии — не иначе как действие источника.
На источнике побывали все. Про эту достопримечательность доходили смутные слухи — вот, довелось попробовать. И на душе впрямь стало спокойнее, разошлись тягостные сомнения. Всё должно закончиться хорошо! Откуда появилась такая железная уверенность — Федя и сам не знал, но отчего-то поверил сразу.
Отдохнув несколько часов, отряд двинулся дальше. Говорят, что до самого́ баронского замка осталось около шестидесяти километров. По хорошей-то дороге!
Их прежний сопровождающий исчез, зато появился следующий, немногим старше. До вечера он пас посольство, держась вроде как рядом, но всё же отдельно, а вечером у брода через очередную реку их встретили.