— Не плачь, моя дорогая — бормочет он, смахивая слезы с моих щек. — Я знаю, ты напугана, Елена. Но мне пообещали, что человек, который приедет за тобой, лучший в своем деле. Он доставит тебя в Бостон и убедится, что ты в безопасности. И все это закончится раньше, чем мы успеем оглянуться, а потом, если ты все еще захочешь, можешь вернуться домой, милая.
Я знаю, что решение было принято. Еще яснее становится, что это было сделано в тот вечер за ужином, когда моя мать сидит за столом рядом с моим отцом с кислым, сердитым выражением лица, которое говорит мне, что он посвятил ее в план.
— Это плохая идея, отправлять Елену к Изабелле, — шипит она на него, пока мы сидим там, и я с тревогой ковыряюсь в еде, пока она потягивает вино. — Если бы Изабелла выполнила свой долг, а не сбежала с тем мужчиной, мы бы не оказались в таком положении. Изабелла будет плохо влиять на нее.
— Найл — причина, по которой к нам вообще приходит подкрепление, — решительно говорит мой отец. — Так что, хотя да, их побег вызвал некоторые проблемы, все это было не зря. Помимо того факта, что мне сказали, что Изабелла счастлива. У нас есть внучка, Лупе.
— Зять, который почти ничего не подает на стол, и внучка, которая далеко от нас. Вряд ли это та блестящая партия, которую мы надеялись найти для нашей старшей дочери. — Моя мать морщит нос. — Как бы ты ни старался это приукрасить, Рикардо, Изабелла нанесла ущерб этой семье. Теперь ты хочешь отправить Елену учиться на ее примере?
— Я хочу отправить Елену туда, где она будет в безопасности.
— Этой угрозы не существовало бы, если бы она просто вышла замуж…
— Хватит! — Мой отец хлопает ладонью по обеденному столу, его челюсти сжимаются. — Я принял решение, Лупе. Елена едет в Бостон. Я хочу, чтобы она была вне досягаемости Диего и от греха подальше. Я не собираюсь менять свое решение.
Остаток ужина проходит в напряженной тишине. После десерта я как можно быстрее удаляюсь, мой желудок так скрутило от беспокойства, что я почти ничего не съела. Я спешу наверх, направляясь прямо в свою комнату, к счастью, не увидев Хосе до того, как окажусь внутри. Я не думаю, что смогу справиться с его настроением сегодня вечером, и, несмотря на то, насколько я устала, я не знаю, смогу ли заснуть.
Когда я наконец засыпаю, это далеко не спокойно. Мне снятся выстрелы и языки пламени, лижущие стены дома, крики и ухмыляющееся лицо Диего, нависающее надо мной. Ты будешь моей невестой, малышка, — шепчет он мне на ухо, его руки теребят перед моей одежды, стягивают ее вниз, когда она начинает расползаться, его горячее дыхание на моем лице…
Я резко просыпаюсь с тем же чувством. Чьи-то руки на мне, теплое дыхание на моей щеке, и я замираю на месте на секунду в полнейшем ужасе, прежде чем понимаю, что я не сплю и что это не сон. На одну леденящую душу секунду я думаю, что это не случайно, что он каким-то образом проник в дом, что это его руки и рот на мне, готовые заставить меня принадлежать ему. Каким-то образом эта мысль приводит к действию, наполняя меня адреналином, когда я дико дергаюсь под человеком, держащим меня, брыкаюсь и даю пощечины, открывая рот, чтобы закричать. В тот момент, когда я чувствую жесткую руку у себя на губах, я знаю, что это не Диего. Я слышу голос у своего уха, тихо бормочущий, и меня пронизывает шок.
— Лежи спокойно, малышка, — шепчет Хосе, его губы касаются раковины моего уха. — Я подумал, что мог бы отвезти тебя к Диего и получить награду за все, что я потерял, пытаясь защитить эту гребаную семью. Но если ты мне понравишься, может быть, я придумаю что-нибудь еще…
— Пошел ты! — Я кричу из-за его ладони, крик приглушен, когда я пытаюсь ударить коленом ему в живот. Другой рукой он стягивает одеяло, хватается за мою ночную рубашку, пытаясь силой заставить меня подчиниться, но я полна решимости не облегчать ему задачу. Я поворачиваю голову, кусая его за руку, и он взвизгивает, когда мои зубы впиваются в нее сбоку, слегка отшатываясь назад, когда он пытается пригвоздить меня к месту.
На этот раз я не упускаю возможности поорать.
— Гребаная сука! — Хосе хватает меня за плечи, поднимая с кровати. — Отлично. Я отвезу тебя к гребаному Диего. Ты можешь наслаждаться потерей с ним своей девственности, маленькая…
— Ни хрена подобного не двигайся.
От двери доносится мужской голос, и Хосе замирает, его руки впиваются в мои плечи, когда он тяжело сглатывает.
— Отпусти ее, и я не буду стрелять в тебя прямо сейчас. Ты можешь попробовать изложить свое дело сеньору Санти-Диего, хотя я не думаю, что это тебе поможет.
В моей комнате уже слышны шаги, другие охранники заходят, чтобы схватить Хосе, пока он колеблется, и оттаскивают его от меня. Я хватаю одеяла обратно, прикрываясь ими, пока они вытаскивают его, ругающегося, из комнаты, почти на грани учащенного дыхания, пока я сижу там в ошеломленном шоке. Все произошло так быстро, что я до сих пор едва успеваю все это обработать.
Я прижимаю одну руку к груди, пытаясь отдышаться, когда до меня доносятся звуки того, как охранники тащат Хосе вниз по лестнице, и я пытаюсь не разразиться истерическими слезами. Я вся дрожу и чуть не выпрыгиваю из собственной кожи, когда слышу шаги за дверью, прежде чем секундой позже понимаю, что это моя мать входит в комнату.
— Что случилось? — Резко спрашивает она, плотнее запахивая халат и подходя к краю моей кровати. Она тянется к свету, включает его и быстро просматривает меня. — Что сделал этот мальчик?
По выражению ее лица я могу сразу сказать, что то, что происходит у нее в голове, не вызывает сочувствия и не имеет ничего общего с тем, как дать мне утешение, в котором я отчаянно нуждаюсь в данный момент. Я знаю, она все еще надеется, что мой отец передумает и отдаст меня Диего, и в том же духе она беспокоится, что Хосе мог каким-то образом подорвать мою ценность из-за этого.
— Он не зашел далеко, если ты беспокоишься о том, можно ли все еще продать меня подороже, — сердито говорю я ей, обхватывая себя руками и пытаясь унять стук своих зубов. — Он просто добрался до меня, вот и все. Ничего серьезного.
— Тогда считай, что тебе очень повезло. — Ее челюсть сжимается, когда она смотрит на меня сверху вниз. — Если бы ты делала то, что нужно семье, Елена, ты бы не оказалась в таком положении. Ты бы уже была у Диего, готовилась стать его женой, и Хосе никогда бы до тебя не добрался.
— Ты обвиняешь меня в этом? — Я пристально смотрю на нее. — Я спала…
— Не могу поверить, что у меня две такие неблагодарные дочери. — Руки моей матери трепещут перед ней, губы плотно сжаты. — Твоим долгом всегда было выйти замуж, чтобы помочь этой семье, как и долгом Изабеллы. Но ни одна из вас не желает делать то, что должно быть сделано. И теперь ты собираешься бросить нас…
— Что с ним будет? — Я прерываю ее, выдавливая слова сквозь комок в горле. — Хосе. Что произойдет?
— Скорее всего, его убьют, — решительно говорит моя мать. — За то, что он прикоснулся к одной из девушек Сантьяго. Так и должно быть. Но это не меняет того факта, что если бы ты сделала, как тебе сказали…
— Никто не говорил мне выходить замуж за Диего. — Слова звучат сдавленно, когда они произносятся. — Он попросил меня, и папа сказал нет. Так что же мне прикажешь делать? Пойти туда самой и предложить ему себя?
— Тебе следовало сказать своему отцу, что ты хочешь выполнять свой долг. — Она смотрит на меня свысока. — Но сейчас это не имеет значения. Лучшее, что мы можем сделать, это надеяться, что об этом ничего не будет сказано, независимо от того, что произошло, и что твой отец передумает до того, как этот человек приедет и заберет тебя в Бостон. — Она фыркает, скрещивая руки на груди. — Я бы сама договорилась с Диего, если бы не думала, что твой отец убьет меня за это.