Бандитский захват самолета Ту-134 в Уфимском аэропорту в 1986 году: читать начало книги онлайн

(Они всплыли спустя 12 лет после нападения террористов на самолет Ту-134 в Уфимском аэропорту)

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ БАНДИТСКОГО ЗАХВАТА

1. Нептун пока не виден…

Странные истории подкидывает жизнь! В 1986 году страну потрясли события в Уфимском аэропорту, когда в ночь с 19 на 20 сентября два вооруженных дезертира из внутренних войск с оружием в руках захватили пассажирский самолет Ту-134, следовавший через Уфу в Нижневартовск. После литовцев Бразинскасов, отправивших на тот свет бортпроводницу Надю Курченко, захвата лайнера семьей Овечкиных и тбилисского террористического акта это была чуть не самая громкая история тех лет. Примечательно, что в центре ее оказалась рядовая уфимская семья, муж и жена Геннадий и Людмила Сафроновы, работники уфимского аэропорта. Причем почти неминуемый угон самолета сорвала, по сути дела, Люся – Людмила Петровна, которая в ту ночь дежурила по регистрации билетов и пришла в салон Ту-134 посадить пассажиров. Именно она, когда вслед за пассажирами в самолет по трапу ворвались два озверевших террориста с пулеметом и автоматом в руках, не растерялась, затолкала в кабину опешившего второго пилота и, забежав к пилотам, захлопнула за собой дверь.

Кто не понимает значения этого поступка, подскажу: во всех самолетах установлены бронеплиты с бронированной дверью между пилотской кабиной и салоном, где летят пассажиры. Таким образом, благодаря Людмиле Сафроновой, экипаж в руки бандитов не попал, взлетать отказался, из-за этого угон провалился, по сути, с самого начала. Но заложниками бандитов оказались пассажиры, среди которых были женщины и дети, две бортпроводницы из Бориспольского авиапредприятия – Лена Жуковская и Светлана Жабинец, да и сам экипаж, запертый в кабине и передавший по радио сообщение о нападении, превратился в осажденных заложников.

Мне довелось потом писать об этой эпопее с захватом самолета. Это была почти поэма – не каждой семье, к счастью, доводится испытать (и с честью выдержать!) такое. Люся Сафронова через стекло пилотской кабины махала Геннадию, который будучи аэродромным техником, почти все время дежурил на бетонке возле захваченного лайнера, подходил к нему, стараясь ободрить жену…

После завершения следствия в 1987 году, готовя очерк о Сафроновых и этом захвате, я много беседовал с Геннадием и Людмилой, прочитал всё, что просочилось сквозь завесу тайны тогда в российскую печать. И не оставляло меня впечатление, будто что-то еще «стояло за кадром» и недоговаривалось участниками событий. Будто спотыкались в каком-то месте их довольно подробные и ясные рассказы.

– Разве в салоне самолета, кроме заложников и бандитов, еще кто-то побывал? – ухватился я раз за какую-то косвенную, невнятную фразу Людмилы Петровны

Она заколебалась и хотела что-то сказать, но Геннадий мягко остановил ее:

– Люся, об этом нельзя…

Так я тогда ничего и добился, хотя понимал: у этого «дыма» был какой-то огонь, который не виден. Ощущалось, говоря языком астрономов, какое-то «возмущение» (т.е. смещение орбит, траекторий, логичного хода вещей) под воздействием неведомых сил. У астрономов этот принцип возведен в ранг науки: еще в 1846 году француз Леверье, делая расчеты орбиты планеты Уран, вдруг понял, что его траекторию отклоняет притяжение какого-то нового неведомого небесного тела. Он даже вычислил место на небе, где мог быть этот незнакомец. И когда немец по имени Галле потом направил на это место телескоп, он сразу же открыл Нептун, восьмую по счету планету Солнечной системы… Вот и в нашей истории, опубликованной в 1987 году по окончании следствия о захвате Ту-134, оставалось для газетчика какое-то неясное «белое пятно»… И лишь недавно ко мне пришла скрываемая в те времена информация.

2. Подполковник КГБ Анатолий Коцага обретает лицо

И вот, спустя двенадцать лет после событий я сижу с редакционным диктофоном перед Анатолием Ивановичем Коцагой, который, будучи в 1986 году еще подполковником органов госбезопасности, получил орден Красной Звезды за операцию по обезвреживанию террористов в Уфимском аэропорту. Пью кофе, слушаю неторопливый рассказ хозяина кабинета. Анатолий Иванович уже не тот рядовой подполковник, нынче он заместитель начальника Управления ФСБ РФ по Башкортостану.

– Сигнал о захвате самолета поступил к нам без двадцати четыре, ночью, – вспоминает он. – Срочно выехали в аэропорт с тогдашним председателем КГБ генерал-майором Вадимом Григорьевичем Мищенко. Всю дорогу до аэропорта я терзался в догадках – действительно ли предстоит боевая операция или это очередная «вводная» – как раз на эти дни были запланированы наши комплексные учения «Набат». И лишь в аэропорту, когда дежурный милиционер доложил генералу обстановку, я осознал, что это не игра…

С этого момента, по словам А. И. Коцаги, и началась та о многом говорящая операция, которая длилась 14 часов подряд и была серьезным испытанием складывающейся в республике системы борьбы с воздушным терроризмом.

Чтобы понять, какая машина была запущена в ту ночь, только сообщим, что штаб по освобождению заложников, развернутый в КДП Уфимского аэропорта, все 14 часов не прерывал ВЧ-связи с Москвой, почти поминутно докладывая о развитии событий в Уфе одному из заместителей председателя КГБ СССР, лично контролировавшему ход операции; что в Уфу срочно вылетела легендарная группа «А», обезвредившая перед этим террористов в Тбилиси; что именно после уфимских событий ее командиру Г. В. Зайцеву присвоят звание Героя Советского Союза. Эти подробности в те годы не разглашались, и мы, отгороженные от информации, писали о том, как стойко держался осажденный экипаж, как мужественно вели себя бортпроводники Лена Жуковская и Света Жабинец, оставшиеся в салоне с террористами Н. Мацневым и С. Ягмурджи. В этом не было натяжки – люди заслужили добрых слов и наград. Но выходило, что врага одолели сплошь стюардессы и службы «Аэропорта» – а в тени были сокрыты те, кто с самого начала держал в руках все нити операции…

Сейчас, рассказывая о подоплеке тех событий, А. И. Коцага сразу означил водораздел:

– Террористы действовали беспрепятственно только до нападения на самолет. Но дальше органы безопасности поставили их в жесткие рамки. Штаб сразу поставил ультиматум бандитам: никаких переговоров о вашем вылете за пределы СССР не будет, пока не освободите раненых, женщин и детей. Удалось убедить захватчиков, что при полном пассажирском салоне у самолета не хватит горючего, чтобы долететь до границы. После переговоров и долгих раздумий Ягмурджи и Мацнев отпустили около пятидесяти человек, оставив в салоне Ту-134 только 20 заложников и обеих стюардесс…

Это была, действительно, борьба нервов и тактик, тот самый «Нептун», который потом был скрыт от наших глаз традиционной засекреченностью форм и методов таких операций по обезвреживанию террористов.

В номере «Молодежной газеты» за 14 марта 1998 года «невидимка» контртеррористической операции в Уфимском аэропорту впервые показал лицо читателям…

В аэропорту за событиями следили все силовые структуры, руководство Уфы и республики. Прибыл в составе специальной группы наш земляк из Стерлитамака, служивший в Москве, – начальник отдела по борьбе с воздушным терроризмом КГБ СССР полковник Рево Сафиевич Ишмияров. В считанные часы с Украины доставили магнитофонную запись обращения матери одного из захватчиков, которая просила отпустить заложников. К операции были привлечены психологи и наркологи. Привезли командира роты, из которой дезертировали Н. Мацнев и С. Ягмурджи, четыре раза он ходил к захваченному самолету уговаривать своих бывших подчиненных…

Чтобы выиграть время, дождаться прилета в Уфу группы «А» и всех участников операции, террористам умело внушалась мысль, что при захвате они стрельбой повредили самолет. Важно было, чтобы бандиты поверили в эту игру спецслужб, не менее важно было добыть профессиональную информацию, ибо сведения от экипажа были обрывочны и не достаточно компетентны. Так родилась мысль послать в захваченный самолет сотрудника КГБ.

Генерал-майор Мищенко подозвал Коцагу:

– Пойдешь, Анатолий Иванович, под видом инженера якобы для осмотра повреждений салона. Надо оценить обстановку и убедить террористов в неизбежности серьезного ремонта самолета. Мы через экипаж попробуем договориться насчет осмотра с террористами…

Публикация газеты была сопровождена фотоснимком из досье спецслужб, сделанным в роковой день 20 сентября 1986 года и опубликованным впервые.

Террористы, раздосадованные, что отлет все откладывается, разрешили подогнать к самолету трап. Но Мацнев пообещал расправиться с посланцем, если вместо инженера придет «кэгэбешник».

На тяжелых, почти ватных ногах Коцага начал подниматься по трапу на самолет – в технической фуражке и одежде «технаря». Перед тем, как подняться, встретил дежурившего внизу Геннадия Сафронова.