Не верь глазам своим: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Когда успокоитесь?

— Как развод даст!

— Чего она на… Иришку взъелась? Я ее и Снежку люблю… мне без них плохо будет…

— Это сын долгий разговор, а тебе отдыхать надо — поспи, я рядом посижу немного, да на фирму поеду, а то начальство на дела забило и у тебя под бочком дрыхнет!

Илья Семенович с нежностью посмотрел на спящую молодую женщину и повернулся к сыну.

— Я вас люблю, ребята!

— И мы тебя любим!

Когда Ирина проснулась, они уехали на обследование. А через несколько часов в палату вернулась улыбающаяся Ирина и сообщила:

— Сын! Сашка!

— Вы мои любимые! — растроганно прошептал Глеб.

29

Первые несколько дней Ирина не отходила от мужа, боясь, что как только закроет глаза и перестанет его контролировать, ему станет хуже, постоянно держала его за руку, даже на ночь просила придвинуть кровать вплотную к кровати мужа, чтобы слушать его дыхание, держать за руку и не вскакивать к нему по десять раз за ночь…

Но когда, глядя ей в глаза, Глеб потребовал:

— Поцелуй меня!

Она впервые за эти дни улыбнулась и с радостью исполнила его желание: нежно коснулась его губ.

Глеба такой поцелуй не устроил и даже «рассердил», и он, запустив пятерню здоровой руки в ее волосы и придерживая ее затылок, вобрал в свой рот ее губы и уперся языком в ее зубы, требуя впустить его. Она послушалась, приняла его язык, тут же покорилась и слегка засосала… Глеб поплыл… Голова закружилась от усилий и вспыхнувшей страсти… Отпустил ее губы и виновато скривился.

— Прости, «конфетка», сил хватило только на это… Но обещаю к концу недели займемся сексом…

Ирина засмеялась его шутке и сердцем поняла: к ней возвращался ее мужчина! со своими привычками, требованиями, мужскими желаниями — он шел на поправку, и это успокаивало и радовало ее.

Конечно, к концу недели ни о каком сексе речи не шло, но целовались они уже довольно страстно и долго, здоровая рука его сжимала ее грудь, а она ласкала его тело, вызывая у него стоны, похожие на хриплое, звериное мурчание… Они даже умудрялись засыпать вместе, на одной кровати, обнявшись и прижавшись друг к другу, но потом Ирина перебиралась на другую кровать, чтобы выспаться самой и не мешать «больному», на что «больной» недовольно ворчал, нехотя признавая, что будущей мамочке четырехмесячному крохе нужен был полноценный отдых (это он может поспать и днем), а в скором времени, когда животик у жены будет большим и чтобы случайно во сне не задеть малыша, им придется спать порознь.

Наняв опытную сиделку себе в помощь (около пятидесяти!), Ирина стала уезжать на работу и по своим делам, сначала до обеда, а потом и подольше, к ужину неизменно возвращаясь в палату к мужу, ибо проводить ночь без ее подробных рассказов о проведенном дне, без ее возбуждающих ласк и страстных, долгих поцелуев он попросту отказывался — капризничал, не ужинал, ожидая ее приезда. Она стойко сносила его капризы и обиды (все больные требуют повышенного внимания), извинялась за опоздание, успокаивала, твердила о своей любви, начинала целовать, и он оттаивал, растворялся в своих чувствах и неловко просил прощения за свои капризы.

Побыв немного в шкуре жены, Глеб понял, как это трудно — ждать! А ждать, ревновать ее внимание и мечтать о близости с любимым порой просто невыносимо! Он же, в прошлой жизни, забывал звонить жене и предупреждать о своей задержке на работе. Теперь, лучше понимая ее недовольство, ревность и разочарование, пообещал себе быть более внимательным к ней и хотя бы один раз в день звонить жене — сейчас, получив в свое пользование телефон, он названивал ей каждый час… по работе и не только ей — он хотел быть в курсе всего происходящего на фирме и выслушивая короткие отчеты был очень доволен.

Но случались и «неприятные инциденты»… Такой, как в первый визит Инессы Сергеевны к сыну.

Увидев на его груди подаренную иконку, она затряслась и не в силах справится со своим желанием завладеть родовым «сокровищем» Левицких, попыталась снять ее с груди спящего сына. Но поскольку сиделка, которой строго-настрого было запрещено оставлять больного без присмотра с «непроверенными людьми» (к коим относились все кроме Ирины и Ильи Степановича), находилась в палате и была предупреждена о ценности данной иконы (ей было поручено Ильей Степановичем оберегать в первую очередь иконку, а потом тело сына), попыталась пресечь попытку похищения иконы. Завязалась перебранка, потасовка, проснулся Глеб, понял в чем дело — оправдания матери «Я только хотела посмотреть поближе» не прокатили и выгнал мать из палаты.

После этого инцидента Илья Семенович забрал иконку и спрятал в сейф в кабинете, нашпиговав дом новейшими биометрическими охранными системами, информирующими его даже о приближении «неправильного» человека к охраняемому объекту (к дому, кабинету, сейфу), а Инесса Сергеевна была выселена в городскую квартиру, которая тоже по бумагам принадлежала Ирине, но пока об этом «бывшую хозяйку» не известили.

У Ирины тоже случались «неприятные истории», не связанные с работой… с Верой, например.

Ей все-таки удалось прорваться в кабинет к «хозяйке» и устроить скандал, поскольку в военный госпиталь к Глебу ее не пустили даже на территорию.

— Мне нужны обещанные деньги! — почти кричала Вера, отбиваясь от секретарши, пытающейся вытянуть за руку «непрошенную посетительницу» из кабинета.

— Ольга Владимировна, оставьте ее, — устало произнесла Ирина запыхавшейся секретарше. — Не забывайте, она беременна!

— Не забывайте, вы тоже! И волноваться вам не рекомендовано! Она один раз уже довела вас до больницы! И вы могли потерять вашего ребенка!

— Я помню это!