— Не изменял! — уверенно произнес он и улыбнулся…
Ох уж эта мне его улыбка — опять сморозит какую ни будь чушь… И точно!
— А что ты, Иришка, так волнуешься по этому поводу: была измена — не была, его дети — не его? Ты же Глебку за всё уже простила! — брякнул и лыбится — опять шутки шутит!
Сняла его руки со своих плеч и переспросила — может, не так поняла:
— Как это за всё простила?
— Прошлый раз он у тебя прощенья просил: «Прости, родная, за все прости», ты его и простила!
— Хотите сказать, что он мне изменял направо-налево, а я его простила?
— Может и так! Откуда же мне знать, за что он извинялся и за что ты его простила!
— Это что, шутка ваша очередная! За которую можно и…
— Не, не… — попятился свекор, улыбаясь еще шире и выставляя руки вперед, как бы защищаясь. — Одного раза достаточно!
Пошутил, походил по квартире, с интересом порассматривал …
Неприятно было, что он ходит, сравнивает нашу трешку со своим домом, но мне эта квартира роднее и краше его холодного, безжизненного особняка!
Вернувшись в гостиную, он как-то помрачнел, немного погрустнел, наверно, вспомнил что-то не очень приятное. Уселся в кресло и пригласил меня присесть — ведет себя, как хозяин! Но смолчала присела на ручку кресла.
— Давай, поговорим, как взрослые люди…
— Если вы про эту Дину и ее детей… буду разговаривать только с мужем — пусть объяснит…
— Ладно, будь по-твоему — устрою вам на днях свидание и поговорите… Не место, конечно, но… видно время пришло для откровенного разговора.
— Не пугайте меня! Он скрывает от меня что-то плохое?
— Да нет! Вот ты опять себя накручиваешь! Глеб тебя любит! Это главное и помни об этом!
— Я знаю, что любит…
Посидели, помолчали, подумали каждый о своем, изредка поглядывая друг на друга.
— Между вами любовь — помни это! Она главное в жизни — вот и не руби с плеча! Голову включай! А о том, что ты его за всё простила — серьезно подумай! Бывают в жизни ситуации, когда человека надо прощать, чтобы он не натворил… За что Глеб у тебя прощения просил, только он знает… Может, за все свои косяки в той жизни извинялся… до тюрьмы, может за то, что не долюбил тебя, что огорчал или что не был с тобой откровенным до конца… О многом видно передумал за это время, многое осознал, переоценил… Вот и повинился перед тобой, а ты его простила! За всё простила… в той жизни. И назад свое прощение уже не возьмешь! Так что, обвинять и разводиться с ним не смей! Поняла, дочка — не смей! Не забывай, где он находится и в чем его обвиняют! Не ровен час, после твоих выяснений, обвинений и угроз разводом нервы у мужика сдадут, и он руки на себя…
Свекор замолчал и хмуро посмотрел мне в глаза.
Замерла от догадки продолжения, и тело сковало смертельным ужасом.
— Вы что такое говорите? Глеб никогда этого не сделает! Он знает, что я его люблю! Мы со Снежкой его любим и ждем!
— Вот и помни об этом, когда говорить с мужем будешь… Ты его любишь, и он тебя любит! А то свидания больше с ним не получишь!
— Хорошо, я подумаю над вашими словами.
— И пообещай мне не истерить и не плакать! А то закрою тебя в своем доме и не выпущу пока не родишь мне здорового внука!
— Или внучку.
— Внука! Я просил — внука! Обещаешь?
— Постараюсь не истерить, не плакать и родить Глебу здорового сына!