— Если вы каждый день будете что-нибудь разбивать в моем доме, то к концу месяца вы нас разорите!
— Деда починит! — быстро нашла выход трехлетняя егоза и пропрыгала в гостиную.
Оттуда тут же послушалось шуршание, а потом грохот чего-то металлического и рассыпание чего-то мелкого.
— Мой серебряный поднос и витамины! — ужаснулась свекровь.
И все бросились в гостиную.
Снежка сидела на полу и перебирала рассыпанные по полу витамины.
— Ты их ела? — бросилась Ирина к дочери.
— Царапина и вмятина на подносе и трещина на фаянсовой чашечке! — со слезой в голосе простонала Инесса Сергеевна.
— Бэээ — высунула язык Снежка и Ирина, взяв одну витаминку в рот, порадовалась, что они кисленькие — Снежка была сладкоежкой и что-то кисленькое или солененькое в рот ей было не засунуть.
— Умница моя, — погладила она дочку по светлой головке, — это бяка!
— Сама ты «бяка»! Пять тысяч за баночку, а эта невоспитанная девчонка почти все рассыпала!
Терпеть такое Ирина не стала, подхватила ребенка, вещи и переселилась в домик для гостей. Домик был маленький, но уютненький: две большие комнаты и кухня-столовая внизу, и три спальни на втором этаже.
Снежка с няней играли в прятки внизу, Ирина готовила простенький ужин на троих (много ли надо трем малоежкам?), когда в домик буквально ворвался хозяин особняка, подхватил Снежку на руки и понес ее в дом.
Ирина бежала следом за свекром, ожидая скандала.
— Что там надо починить? — весело спрашивал Илья Семенович, входя в дом. — Вот эту вазочку?
Ваза с грохотом полетела на пол.
У Снежки перехватило дыхание, а потом она залилась счастливым смехом.
— Бум! — кричала она.
— Бабах! — вторил ей улыбающийся дед и очередная ваза с мертвыми цветами летела на пол.
— Бах! — хлопая в ладоши, смеялась Снежка.
Ирина же хваталась за голову, понимая сколько стоят эти фарфоровые вазочки и статуэтки ангелочков на консоли и столике.
На лестнице стояла Инесса Сергеевна, со сложенными на груди руками и, молча, с ненавистью наблюдала погром в собственном доме.
— Илья Семенович, прекратите! — пыталась Ирина остановить и вразумить разошедшегося свекра, повиснув у него на свободной руке.
— У меня в кармане письмо для тебя! — произнес Илья Семенович, распахивая полу пиджака.
Забыв обо всем, Ирина достала письмо из внутреннего кармана пиджака, развернула, опустилась на диван и начала читать:
«Дорогая моя, любимая женушка! Отцу удалось пообщаться со мной у следователя… наедине, вот и пишу тебе… У меня все нормально — не волнуйся! Узнал, что ты меня заменяешь на фирме — постарайся никого не увольнять! В крайнем случае отправь всех в отпуск, а там я надеюсь выйти… Отец намекнул, что у тебя для меня новость… Что за новость? Жду не дождусь, когда увижу тебя, моя единственная! Вспоминаю наше примирение… Ругаю себя, что дал тебе повод для ссоры, но мириться с тобой так сладко, что забыть не могу… Как Снежка? Береги ее и себя! Целую вас, родные мои! Люблю вас!»
Грохот из гостиной плавно перетек в столовую
— Бабах!
— Бах!
Перечитав письмо еще несколько раз, Ирина со слезами на глазах посмотрела на свекровь, застывшую на лестнице и буквально испепеляющую ее взглядом, протянула ей письмо для прочтения, но Инесса Сергеевна развернулась и пошла наверх.