Кое-как вырвала пальцы из плена.
— Это что?! — заорал дракон и вмиг оказался у двери.
— Я ничего не слышал, — попытался Джером сгладить конфуз, но это было уже бессмысленно. Зверь явно учуял добычу! Вернее, этот его проклятый синий шар отчаянно долбился в дверную щель. Метка на моем плече совсем взбесилась, будто змея под кожу проникла и ползает там, выгрызая себе путь наружу. Пренеприятнейшее чувство!
И тут послышался звук металла, за ним свист и скрежет. Не выдержал амбарный замок натиска дракона с холодным оружием в руке. Рухнула последняя преграда на пути к истинной лорда Аррона. Но я была бы не я, если бы так просто сдалась!
Продолжая прятаться за мешками, уселась на корточки и выглянула из укрытия, чтобы одним глазком глянуть, как высокий и крепкий мужик в черном костюме входит в помещение. Красивый, как тысяча чертей! Темные волосы разбросаны по крепким плечам, за спиной крылья и глаза горят, как два рубина. Ну, ничего! Мы и не таких видали! Надо бы дракоше прическу подправить, чтобы за языком лучше следил и людям хорошим не угрожал!
Синий крылатый шарик меня сходу заприметил и как безумный кинулся в мою сторону по воздуху. Но я не растерялась, веник, что в ногах валялся, схватила и выскочила ему навстречу.
Со всей дури размахнулась и хрястнула по нему веником. Он упал и завертелся волчком на полу. Я решила его добить, чтобы не мучился и принялась лупить по проклятому артефакту, что привел ко мне эту зверюгу.
— Ты что творишь?! — закричал дракон и пошел на меня темной горой.
Я выпрямилась и посмотрела ему в лицо. Мужик замер на месте, будто медузой Горгоной пораженный. На каменной физиономии застыла гримаса ужаса и шока. Дракона аж на бок скосило.
— Челюсть подбери, кобелина! — угрожающе выставила веник вперед, пока подбитый шарик изо всех сил драпал от меня к хозяину.
— Даратэя? — по мере каждого произнесённого им слога, глаза дракона расширялись. А где-то за спиной Аррона маячил Джером. Бегал туда-сюда, хватался за голову и не знал, что делать.
— Ну, привет, потаскун пернатый! Давно не виделись!
— Даратэя? — заело пластинку. Сделал шаг вперед и потянул ко мне руку.
Обиженный артефакт закатился за ноги хозяина и замер.
— Чего приперся? Иди с бабами своими шалайся!
Но угроза в виде веника его не остановила. Пошел на меня уверенной походкой. Что ж, пришло время воспользоваться даром!
Без предупреждения я махнула рукой, чтобы атаковать дракона. Мешки с мукой один за другим поднялись в воздух и устремились к цели.
— Что ты… — не успел гад и крякнуть, как артиллерия обрушилась на его буйную голову!
Огромное белое облако поднялось в воздух.
— Ай!
В мучном тумане я не увидела, но услышала, как что-то тяжелое с грохотом бухнулось на пол.
Чихая и размахивая руками, я продолжала заваливать мешками источник крика. И тут меня кто-то сильно потянул за руку. Потащил за собой. Уже на улице я поняла, что это Джером вырвал меня из белого плена.
Наспех отряхиваясь, зацепилась рубашкой за торчащий из косяка гвоздик.
— Дара! Ты сбрендила?! — из-под груды мешков поднималось нечто белоснежное с крыльями. Я и рванула вперед, ткань затрещала и порвалась как раз на предплечье, где болела метка, мать ее!
Но сокрушаться было некогда. Надо бежать подальше от разъяренного ящера! Мы с Джеромом двинулись в сторону калитки, но из нее повалили стражники с мечами наперевес. Тогда мы свернули в сторону служебного входа, но и оттуда во двор вошли драконьи прихвостни. Они вытолкали вперед перепуганную до смерти Агринью и лихо взяли нас в живое кольцо. Выставили холодное оружие острыми клинками вперед.
— Приплыли, короче, — прижалась я спиной к Джерому, и он крепко обхватил мою талию одной рукой, а второй накрыл оголившуюся метку.
Несчастная Агринья расплакалась и спряталась за спиной сына.
Звонко чихая и щуря глаза, драконище вышло на свет. Я не смогла сдержаться и расхохоталась, говорила же, что прическу ему подправлю! Мигом из черного кобеля в белого превратился! Умеем, знаем, практикуем!
— Ты свихнулась, Дара?! Ты что тут устроила?! — замахал своими крыльями, сдувая с себя мучную пыль.
Стражи расступились перед ним и впустили к нам в круг. Дракон остановился напротив меня и с такой лютой злостью посмотрел, будто придушит на месте и ничуть о потере не пожалеет.