Доктор смотрит на женщину. Она опускает глаза.
— Лэра, вы понимаете, что я должен доложить об этом случае в орган магического правопорядка?
— Они ничего не докажут, — с болью в голосе отвечает таинственная лэра.
Скорее всего, лэра — это обращение. А я сначала подумала, что её так зовут. Мне кажется, что она моя сестра. Мы с ней почти одного возраста. С затравленным взглядом потухших глаз. Забитая мужем. И это не фигура речи.
— И тем не менее, я всё же доложу, что ваш муж злоупотребляет своим положением.
Смелый доктор и красивый, мне нравится. В моём вкусе. Мужественный, средних лет, в шикарной одежде, которая сидит на нём как влитая. Он смотрит мне в глаза. Ох, уж эти глаза напротив, сводящие с ума даже таких искушённых тридцатилетних дам, как я. Яркие, почти чёрные.
Я тянусь к его руке, но боль в рёбрах вызывает острый всплеск боли. Я непроизвольно вскрикиваю. Да, придётся мне довольствоваться пожиранием доктора глазами.
— Где больно? Роза, вы должны сказать мне правду, — доктор наивно надеется, что я хоть что-то помню.
Я бы и сама хотела знать правду. У меня так болит всё тело, что я боюсь смотреться в зеркало.
— Я бы с удовольствием, доктор, поделилась с вами воспоминаниями. Но вот не помню ни черта до того самого момента, когда имела удовольствие слышать ваш голос.
Доктор подозрительно косится на меня. А что такого? Я просто хочу быть вежливой.
— И вы, лэра, тоже ничего не видели? — настаивает на своём доктор.
Женщина молча опустила голову. Да что ж ты такая молчаливая? Поделись с доктором подозрениями. А я послушаю.
Доктор плюнул на нас, не в буквальном, конечно, смысле. Хотя был близок к этому.
— Больше не приду в ваш дом на вызов. Надоело, — разошёлся он не на шутку. — Сами себе усложняете жизнь, покрывая преступников.
Ого! Интересно, кого это мы покрываем? Уж не типа ли с грубым голосом и кипенно-белой манишкой?
А может, Вальтера? Мне его голос тоже не понравился.
Будем искать, а иначе меня укокошат ещё до моего выздоровления.
Глава 2
Доктор всё же пошёл на уступки лэре Чарлей, и меня никто не тревожит. Через боль, слёзы и сопли я всё-таки кое-как добралась до зеркала.
Мама, роди меня обратно. Кто это вообще?
Из зеркала смотрит новая я. Молодая, приблизительно лет двадцати, очень худая, со спутанными белокурыми волосами и серыми глазами. Пожалуй, глаза — лучшее, что у меня сейчас есть. На остальное без слёз не взглянешь. Особенно жёлто-зелёная гематома на половину лица и на плече левой руки. Дальше смотреть я не решаюсь. Жутко!
Красотка! Ни дать ни взять — красотка!
Я опускаю глаза на грудь и облегчённо вздыхаю. Несмотря на худобу Розы, грудь у неё была. Маленькая, упругая. Моя мечта. Впрочем, любая грудь — моя тайная мечта. В прошлой жизни у меня был гордый нулевой размер. Я даже научилась жить с ним, не придавая значения. Эта жизнь меня хоть чем-то порадовала.
Я доковыляла до кровати и улеглась.
У вас есть план, мистер Фикс? У меня нет плана!
Итак, что мы имеем, кроме офигительной груди и не менее офигительных побоев?
Я так понимаю, что Роза — это я. На этом всё! Данные для анализа закончились. Нужно поискать личные вещи Розы.
Я опять сползаю с кровати, причём в прямом смысле этого слова. Чертовски болят рёбра и рука. Делаю попытки встать на ноги. Да пошло оно всё!
Еле ползу на четвереньках к тяжёлому, красиво украшенному финтифлюшками из дерева, комоду. Хвала небесам, что комната маленькая. Пара шагов на карачках даются мне неимоверно тяжело.