— Какого хрена ты сделала это?
Неоновая вывеска бара мерцает над его головой. Белыми буквами написано «Закрыто», вокруг нас ничего не видно, тьма окутала город. Реальность начинает доходить до моего сознания. Я наедине с мужчиной, которому не доверяю. Вырываю свою руку из его хватки и делаю шаг назад. Мое дыхание участилось. Я боюсь его и знаю, что если закричу, то, скорее всего, Эйв меня услышит, но я не уверена.
— Я сделала это, потому что ты — кусок дерьма.
— Кольцо было не твоим, ты не имела право выкидывать его, — резкий, неконтролируемый поток слов слетает с его губ.
— Ты дал мне его, — огрызаюсь, расправляя плечи. Вот в чем суть принятия себя и своих потребностей. Есть тонкая грань между этим и умением вовремя остановиться.
— А ты сказала «нет», — кричит Деверо в ответ, вены на его шее пульсируют. — Джорни, просто отдай мне гребаное кольцо. Оно больше не твое.
— Тогда не надо было меня просить выйти за тебя замуж. — И тут меня осенило. То, как он говорил о кольце той ночью. Что оно передавалось в его семье на протяжении десятилетий, и он берег его. — О, понятно. Это кольцо не принадлежало тебе, верно?
Мышцы на его челюсти дергаются, изо рта идёт пар, когда он рявкает:
— Это не имеет значения. Ты должна просто вернуть его. — Деверо делает еще один, прижимая меня спиной к стене бара. Я смотрю через его плечо на причал, потом на улицу, желая знать наверняка, услышит ли меня Эйв, если я закричу.
Дрожу, не в силах контролировать безумное биение своего сердца о грудную клетку. Ненавижу чувство паники. Это напоминает мне о том, что я чувствовала, когда мое сердце отказалось от меня, и даже сейчас я боюсь, что оно меня не примет. Подведет ли оно меня?
Прикасаюсь спиной к стене.
— Ты врешь мне? — спрашивает Деверо, не сводя с меня глаз. — Ты продала его, чтобы оплатить свои долбаные медицинские счета?
Гнев вибрирует во мне. Как он посмел сказать это?
— Да что с тобой такое, черт возьми? Нет, не продала.
Он моргает. Не отвечает. Я уставилась на мужчину, которого знала раньше, когда любовь была на вкус как шампанское — игристая и сладкая. Теперь она как виски. Горькая, причиняющая боль и обжигающая.
Чьи-то шаги отвлекают меня от мыслей, а затем кто-то зловеще рычит:
— Оставь ее в покое. — Только это не Эйв.
Поворачиваю голову и вижу его. Линкольна. Он сердито смотрит на Деверо, его поза сдержанная, как и в баре, но на этот раз он сжимает губами сигарету, прислоняясь плечом к кирпичной стене. Та же поза, что и раньше, только теперь взгляд «мне кажется, я знаю тебя» изменился на взгляд «я убью тебя, если ты прикоснешься к ней».
Они гневно уставились друг на друга.
— Займись своими делами. С ней все в порядке.
Издав хриплый смешок, Линкольн бросает сигарету в ближайшую лужу и отходит от стены. Он встречается со мной взглядом, затем смотрит на Деверо, который невольно делает шаг назад, когда я толкаю его в плечи.
— Мне кажется, она хочет, чтобы ты ушел.
Лицо Деверо становится хмурым.
Линкольн кивает в сторону улицы и берет меня за руку.
— Пошли, Джорни. Я провожу тебя до дома.
Он знает мое имя? Охренеть. Он держит меня за руку.
Да, сексуальный рыбак, я пойду за тобой куда угодно.
— Ей и здесь хорошо, — добавляет Деверо и становится между нами. — Мы разговаривали.
Губы Линкольна изгибаются в нечто, напоминающее самодовольную ухмылку, но гораздо более злобную.
— Я, бл*дь, не спрашивал разрешения.