Она запрокидывает голову и смеется, звук наполняет воздух вокруг меня. Моя грудь расширяется, и я улыбаюсь ей.
— На тебе слишком много одежды, — жалуюсь я, потирая свою эрекцию через брюки.
Ее ледяные голубые глаза следят за моим движением, а пухлые губы слегка подкрашены кроваво-красным. Ирина нервно теребит серьгу, прежде чем испустить вздох.
— Хорошо.
Я посмеиваюсь и делаю движение свободной рукой.
— Мы ждем.
— Мы?
Я хватаю свой член и сжимаю.
— Мы.
Ирина закатывает глаза и, успокоившись, начинает медленно задирать платье вверх по бедрам. Я упиваюсь кремовой кожей, пока она не раскрывается, и не появляются в поле зрения ее черные шелковистые трусики. Материал продолжает медленно подниматься, как будто она наслаждается искусством пыток, и становится виден ее живот. Аккуратный и гладкий, но с недавними засосами, которые я ей подарил. Мой член вздрагивает в моей хватке.
Нам чертовски нравится видеть эти отметины.
Платье отбрасывается в сторону, и мой взгляд падает на ее сиськи, вываливающиеся из черного лифчика. У Ирины такая грудь, которая идеально помещается на ладони. Но в этом ее бюстгальтере вуду они кажутся в два раза больше. Больше декольте. Чертовски сексуально.
— Оставь все это сексуальное дерьмо и иди сюда. Ботинки тоже не снимай, — рычу я, указывая на поверхность стола передо мной.
Ирина плывет в мою сторону, чувствуя себя комфортно, находясь в таком виде. Мне хотелось бы думать, что это как-то связано со мной. Когда вы поклоняетесь женскому телу, она вскоре тоже начинает любить его. Это видно по ее уверенности. Мое солнце находит свой выход из тени, шаг за шагом.
— На днях я подслушала, как Рада разговаривала с другой горничной, — говорит Ирина, садясь передо мной. Она поднимает ноги, кладя обе ступни мне на колени.
— И?
— Она сказала, что некоторым женщинам нравится задыхаться.
У меня кровь стынет в жилах.
— И?
Ирина прикусывает нижнюю губу, и ее шея краснеет.
— Она сказала другой девушке, что ей это определенно больше не нравится, но… — Она замолкает. — Я тут подумала…
Не искушай меня, чертова красавица.
Девушка невинно моргает.
— Поскольку тебе нравятся синяки и все такое…
— Скажи это, — прошу я.
— Может быть, ты мог бы придушить меня. — Ее ноздри раздуваются, но она не съеживается от своих слов.
Я испустил тяжелый вздох.
— Как только ты откроешь эту дверь, ты уже не сможешь ее закрыть.
Ирина хмурит брови.
— Я хочу открыть все двери вместе с тобой. Ты сам это начал, — отрезает она. Носком ботинка она отталкивает мою руку от члена и прижимается ко мне. — Так что заканчивай с этим, Васильев.