— Ты опасна для меня, — признаю я хриплым голосом.
— Ты выживешь, — поддразнивает она.
Отстраняясь, я смотрю в ее мерцающие глаза. В них светится тяжелая эмоция — та, которую я наблюдал на протяжении многих лет, когда Ирина смотрела в мою сторону. Та, которая сегодня днем стала сильнее, когда мы поцеловались. Взгляд, который сейчас чуть не сбивает меня с ног.
Падение.
Ее ждет жестокое падение.
Но я поймаю ее.
— Никто не должен знать. — Ненавижу портить этот момент правдой.
Ее губы дрожат.
— Я понимаю.
— Как и я. Мы единственные, кто будет знать.
Я отстраняюсь и ставлю Ирину на ноги. Все ее тело дрожит, пока платье расправляется, моя сперма оставляет влажное пятно в области живота. Один этот вид распаляет мое внутреннее животное. Собственнические, сокрушительные мысли переполняют меня.
Гребаный мой ад.
Маленькое солнышко по имени Тень — мое.
— Влад? — не уверенно, но мягко произносит Ирина.
— Да, солнце мое?
Она с нежностью смотрит на меня.
— Я все еще хочу нарисовать тебя.
Моя грудь разрывается, и я впускаю эту девушку внутрь. Я знаю, что это глупо. Все, кого я впускаю, либо умирают, либо предают меня, либо покидают меня. И все же…
— Обязательно, — заверяю я ее. — Давай перейдем к делу. Я еще не закончил с тобой.
Не думаю, что когда-нибудь расстанусь с ней.
События дня выматывают меня, и я ловлю себя на том, что засыпаю в кресле в новой комнате Ирины. Кажется, она пробыла в своей ванной целую вечность. Я засыпаю, пока ее тихий голос не будит меня:
— Влад?
— Ммм?
— Ты можешь снять пиджак?
Я моргаю, открываю глаза и вижу, что она сидит передо мной на полу. Ее мольберты, должно быть, все еще упакованы, но я замечаю, что она достала из сумок какие-то предметы и разложила их вокруг себя. Краски и кисти. Чистый холст. Ее мокрые волосы скручены в беспорядочный пучок, а на лице нет макияжа. Веснушки, которые обычно скрыты косметикой, проявляются, напоминая мне о том времени, когда она была моложе.
— Ты прекрасна, — говорю я.
Она улыбается мне.
— Спасибо. А теперь раздевайся.
— Догола? — я усмехаюсь ее смелости, но поднимаюсь на ноги. Она такая чертовски симпатичная в черной майке и обтягивающих черных штанах для йоги. Ее ноги босы, и у меня возникает желание поцеловать их. Никогда в своей жизни мне не хотелось целовать чьи-то ноги. Но когда ее маленькие накрашенные пальчики шевелятся, я думаю, целовать ее ступни звучит слишком соблазнительно.