Должна признать, что у женщин Волковых не бывает счастливых концовок.
Раздается легкий стук, отрывающий меня от моих мыслей, и сестра зовет меня через разделяющую нас дверь.
— Ирина, ты не спишь?
Я остаюсь тихой и неподвижной, надеясь, что она уйдет.
Не повезло.
Дверная ручка поворачивается, и Диана толкает дверь, делая шаг в мою комнату.
— Тень?
Я задерживаю дыхание и слышу ее вздох, прежде чем она уходит, закрывая за собой дверь. Я вздыхаю, наполняя воздухом свои легкие, затем наклоняюсь, чтобы включить лампу. И испуганно вскрикиваю, когда вижу Диану, сидящую на стуле в углу комнаты и смотрящую на меня в ответ. Странно видеть ее в этом месте, но она вовсе не похожа на тень. Диана руководит всем, что ее окружает. Все вокруг принадлежит моей сестре.
Точно так же, как ей принадлежит мое будущее.
Я подавляю боль и встречаюсь с ее печальным взглядом.
— Я знаю тебя всю твою жизнь, Ирина, — тяжело произносит она, нахмурив темные брови. Это напоминает мне о том времени, когда мы были детьми, и она беспокоилась обо мне. Такая опекающая и любящая. — И знаю, когда ты спишь, а когда нет.
Мои нервы накаляются до предела, как будто внутри меня происходит бунт.
— Я устала, Диана, — хриплю я, и в моем голосе слышится предательство. — Чего ты хочешь?
Она встает, и я принимаю сидячее положение, опуская взгляд, чтобы не смотреть на нее.
— Я знаю, ты не одобряешь мой выбор.
Я издаю унылый смешок.
— Это не твой выбор. В этом-то все и дело.
— Отец не стал бы принуждать меня к этому, Ирина, так что это мой выбор, и я сделала его — правильный для нас обоих. — Ее голос тверд и непреклонен. Меня бесит, что она ведет себя так же, как они. Как наша мать. Преклониться и позволить мужчинам в нашем мире управлять нашим будущим.
Я резко поднимаю голову, встретившись со взглядом ее голубых глаз.
— Что это значит? — спросила я.
Присев на кровать рядом мной, она берет меня за руки и улыбается.
— Ты переедешь со мной в поместье Васильевых. Никаких брачных уговоров в отношении тебя не будет заключено. Ты сама сделаешь свой выбор, когда будешь готова к этому. — Диана говорит об этом так, словно я заключенная, и она только что предложила мне свободу. Но сестра ошибается. У меня нет желания подчиняться воле нашего отца или любого другого человека, который думает, что мое наследство и фамилия станут для него хорошим бизнесом. Я не могу переехать с ней в дом Васильевых. Постоянно находиться рядом с Владом, быть рядом с его вещами, его запахом. Наблюдать, как они сближаются и влюбляются? Видеть, как он прикасается к ней так, как я хочу, чтобы он прикасался ко мне? Да. Это пытка. Жестокая пытка. Жаль, что у меня не хватило смелости сказать Диане, что я чувствую к Владу, когда мы были моложе, иначе я не была бы в таком положении. Диана никогда не причинила бы мне такой боли, если бы знала правду.
— Ты любишь его? — Я ловлю себя на вопросе, хотя знаю, что она его не любит. Во всяком случае, пока.
Уголки ее губ приподнимаются, и она пожимает плечами.
— Научусь. — Диана протягивает руку вперед и начинает щекотать меня, заставляя биться и визжать, сдаваясь. Она не была такой игривой с тех пор, как мы были маленькими, и это освежает. Напоминает мне, что мы — сестры, и это главное.
Может быть, если она сможет научиться, я тоже смогу.
Научиться не любить его.
— Если Влад продолжит целовать меня так, как сегодня вечером, это может произойти скорее раньше, чем позже, — признается она со смешком, притягивая меня обратно на кровать и падая рядом со мной на подушку. Мы обе смотрим в потолок, немного тяжело дыша от напряжения. Ее слова крутятся у меня в голове.
Он поцеловал ее.
Они поцеловались.