Когда дочка прильнула головой к моей груди, а я обняла ее, меня наполнили любовь и решимость. Наклонившись, я поцеловала белокурую макушку. Когда она была младенцем, я испытывала к ней непреодолимую любовь, но и непреодолимый ужас тоже. Я сама была еще ребенком. Что я знала о воспитании дочери? За эти годы любовь выросла до невероятных глубин, а ужас стал управляемым, обостряясь в такие моменты, как этот.
Келли отодвинулась и посмотрела на меня той единственной прекрасной чертой, которая досталась ей от отца, — огромными, великолепными голубыми глазами.
Я убрала волосы с ее лица.
— Как прошел твой день, малышка?
— Я выиграла конкурс по правописанию. Мисс Фрэнсис считает, что мне следует присоединиться к школьной команде.
Каким-то непостижимым образом в следующем полугодии моя умная девочка окажется в пятом классе. Я не знала, куда так стремительно летело время.
— Поздравляю! Я так горжусь тобой. — Взяв ее за руки, я принялась танцевать с ней на месте, заставляя хихикать. — Значит, я могу прийти и посмотреть на тебя на соревнованиях?
— Ага.
— Слоан. — Привлек мое внимание голос Хуаниты.
Самое лучшее в этом многоквартирном доме было соседство с Хуанитой. Она увидела, как мы заезжаем, и мы разговорились. Когда я упомянула о своем беспокойстве, что Келли, приехав на автобусе из школы домой, будет оставаться в квартире одна до моего возвращения, Хуанита предложила свои услуги няни. Ее муж, Эли, работал по ночам, а их дети выросли, так что время у нее было. Хотя она брала меньше, чем другие няни, я все равно не могла ее себе позволить. Но безопасность Келли имела для меня первостепенное значение. Отсюда и задержка выплат по аренде.
Мы переглянулись, и она слегка покачала головой.
Меня охватило облегчение. Каким-то образом Хуанита утаила от Келли уведомление о выселении.
— Я знаю, что сегодня задержала тебя дольше обычного, но не могла бы ты остаться еще на час?
— Куда ты уходишь? — надулась Келли.
Я одарила ее успокаивающей улыбкой.
— Вечером я пообещала подруге помочь кое с чем. Но я ненадолго. — Я посмотрела на Хуаниту.
Она нахмурилась и кивнула в сторону двери.
— На пару слов, mija (прим.: с исп. — милая, дочка).
Несмотря на напряженность, я еще раз чмокнула Келли в макушку и сказала ей возвращаться к своей книге. Дочь подозрительно глянула на меня, но сделала, как ей велели, и я поблагодарила Бога за то, что он дал мне такого послушного ребенка, как Келли. Она была самым тихим, самым спокойным ребенком, да еще и самым милым. Я часто задавалась вопросом, означает ли это, что в подростковом возрасте она превратится в монстра, потому что никому не может так везти с детьми.
Однако эти заботы ждали лишь в будущем. У меня достаточно поводов для беспокойства в настоящем, и я была благодарна, что поведение Келли к ним не относилось.
Как только мы вышли за дверь, Хуанита повернулась ко мне.
— Каждый проходивший мимо твоей двери видел это уведомление. Ты не сможешь долго скрывать этого от Келли.
— Я знаю и не собираюсь скрывать. Я достану деньги.
Она сузила глаза.
— Как?
— Мне нужно, чтобы ты присмотрела за Келли, а я тем временем нанесу визит ее отцу.
Глаза Хуаниты наполнились тревогой. Она знала о нем с моих слов. Но также и по его репутации, потому что теперь он занимал высокий статус солдата в банде, которая в основном промышляла торговлей наркотиками и краденными машинами, пуская их на детали.
— Ты не пойдешь к нему, на ночь глядя.
— Я звонила Стейси. Неохотно, но она сказала, где его искать. Мы с ней дружили, когда я еще была с моим бывшим. Но когда я его бросила и попыталась начать все заново ради Келли, Стейси обвинила меня в том, что я считала себя лучше ее, чем их. Что я желала уйти от их жизни. Что никогда не переставала быть избалованной богачкой из Беверли-Хиллз.
— Где он сейчас?