Жизнь в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы: читать начало книги онлайн

Толпа рассеивается, мы тоже отходим в сторону вслед за ней и попадаем на противоположный конец рынка. По дороге мы замечаем на прилавках животных, которых никак не ожидали здесь встретить: здесь и дикобразы, и павлины, щеглы, черепахи, попугаи, фламинго…

Наше внимание привлекает прилавок, отличающийся от остальных: ни подвешенных туш, ни клеток с животными, только несколько поставленных в ряд терракотовых сосудов. Что в них? Продавец предлагает нам открыть один из них: мы осторожно приподнимаем крышку. Внутри темно и, похоже, пусто. Потом мы замечаем каких-то зверьков, похожих на мышей, копошащихся на дне. Это сони. Римляне их выращивают и откармливают в этих специальных амфорах с дырочками для воздуха и идущей вдоль внутренних стенок спиралью – своего рода миниатюрной «водосточной трубой». Она служит для того, чтобы зверьки могли побегать (аналог беличьего колеса в клетке). Вот одна из сонь выбралась наверх и уставилась на нас своими черными блестящими глазками на крохотной мордочке. Трудно представить, что ее пустят на жаркое. А вот римляне считают сонь настоящим лакомством.

И это не единственный сюрприз нашего рынка. На соседнем прилавке сидят две обезьянки. Их привезли сюда из Африки. Посаженные на поводок, они нервно бегают взад-вперед по прилавку, пытаясь укусить дразнящих их мальчуганов. Возможно, они окажутся в домашнем саду богача, желающего удивить своих гостей. Но не исключено, что он решит удивить их иным способом, подав обезьян к столу в качестве экзотического кушанья.

Рим, куда стекаются все товары

Не успеваем мы выйти с рынка, как нас снова привлекает вихрь красок и ароматов. Это магазинчик, где торгуют специями. Он очень похож на те, что в наши дни встречаются в Йемене или Пакистане. Внутри царит теснота: повсюду терракотовые миски и мешки со всевозможными специями. Посередине выделяется островок баночек и блюдец с разноцветными порошками, которые насыпаны желтыми, черными, красными конусами… Мы с удивлением обнаруживаем, что уже в ту эпоху можно найти в магазине любые специи, даже те, что прибывают издалека по длинной торговой цепочке.

Вот мякоть алоэ. Его привозят из далекой Малайзии и Юго-Восточной Азии и применяют для изготовления снадобий и косметических средств. Оттуда же доставляют камфару. Вот эти миски с корицей могли бы рассказать о долгом пути, которым они прибыли из Китая. Сушеные бутоны гвоздики везут с Молуккских островов, а из Индии – черный перец, имбирь и мускатный орех. Из Юго-Восточной Азии прибывает куркума, превосходное средство для придания блюдам яркого цвета и аромата.

Но как их доставили сюда? Ответ находится в нескольких метрах от нас. Рынок вывел нас к мосту. Мост Пробус – самый южный из восьми мостов Рима (девятый мост Рима, знаменитый Мильвийский, который сегодня внутри города и продолжает действовать в качестве пешеходного, в римскую эпоху находится далеко за городской чертой). Мы поднимаемся на него и, оказавшись на самом верху, выглядываем вниз. Под нами течет Тибр. «Белокурый Тибр», как называли его римляне: на самом деле его воды имеют желтовато-мутный оттенок из-за отложений, которые вымывает приток Тибра Аниен недалеко от Рима. Взглянув на горизонт, мы замечаем рыбаков, ныряющих ребятишек, причаливающие лодки. Красные крыши столицы не так заметны под этим углом зрения: отсюда Рим выглядит белоснежным, с его храмами, длинными колоннадами и инсулами.

Вниз по течению по обоим берегам стоят постройки особой формы: это уже не дома или храмы, а низкие и длинные здания, похожие скорее на промышленные. Это horrea, большие склады столицы, ее «жировая прослойка», где хранятся запасы: амфоры с вином и растительным маслом, зерно, мрамор… Любое сырье сначала складируется в этих помещениях, тянущихся сотни метров на нескольких ярусах, включая подземные. Позади складов виднеется небольшой холмик. Сейчас он лишь немного возвышается над землей, но в последующие столетия он вырастет настолько, что вершина его станет вровень с крышами. Сегодня он известен под названием Монте-Тестаччо. И это не восьмой холм Рима. Это… свалка! Ее сегодняшний облик впечатляет: высота 35 метров (50 метров над уровнем моря), площадь основания 20 тысяч квадратных метров. А состоит она исключительно из черепков амфор (слово testaceus, от которого произошло современное название этого холма, и означает как раз «сделанный из черепков»). Подсчитано, что в нем погребено 40 миллионов осколков амфор!

Почти все эти амфоры использовались для перевозки оливкового масла. Как только терракота пропитывается маслом, амфоры больше использовать нельзя. К тому же каждая из таких амфор, вмещая до 70 килограммов масла, сама по себе весит целых 30 килограммов! А потому опустевшие и не годные больше ни на что амфоры попросту разбивали. Это своего рода «одноразовая упаковка» того времени. Осколки амфор аккуратно складывали наподобие черепичной крыши. Чтобы заглушить запах остатков прогоркшего масла, рабы присыпали черепки негашеной известью, которая обладает способностью «скреплять» их между собой, придавая прочность всей насыпи. Как откроют археологи, внутри Монте-Тестаччо земли почти нет: в каждом квадратном метре насчитывается не менее 600 килограммов осколков амфор…

В эпоху Траяна свалка еще не так разрослась, ее почти и не разглядеть. Но со временем она приобретет весьма внушительные размеры. Издалека, как мы уже говорили, эта мусорная куча выглядит как холм. При ближайшем рассмотрении видно, что ее бока неровные и напоминают скорее ступенчатые пирамиды майя, с той разницей, что здесь блоки составлены из сложенных вместе черепков. Почти все масляные амфоры Монте-Тестаччо привезены из Испании, а еще точнее – из Андалузии. Вдумайтесь только: каждый год средний житель Рима потребляет более 22 килограммов оливкового масла (в пищу, для освещения, в составе косметических снадобий, лекарств, в религиозных обрядах и так далее). Понятно, почему торговля маслом имеет столь грандиозные масштабы.

Монте-Тестаччо – настоящий памятник римской торговли, косвенное свидетельство огромного количества товаров, прибывавших в Вечный город на протяжении всей римской истории.

Перед нами сложный механизм снабжения столицы империи. У берега напротив складов стоят длинные вереницы лодок и барж. Остальные ждут своей очереди. Швартовные кнехты украшены изображениями звериных голов. Товары разгружают по деревянным мосткам, прикрепленным к каменным пандусам, возведенным на берегу. Непрерывным потоком, в любое время суток, рабы переносят товары. Даже ночью, при свете фонарей, – когда прибывает груз зерна.

Баржи и лодки не выходили в море. Крупные грузовые суда не могут подняться вверх по течению Тибра, у них слишком большое водоизмещение. С крупных судов (тех, что могут вместить до 10 тысяч амфор) товары выгружают в открытом море, средние подходят ближе к берегу и попадают в великолепный большой порт, построенный Траяном и имеющий форму шестиугольника. Оттуда товары, размещенные на больших складах, грузятся на лодки и баржи, которые с берега тянут пары волов, и перевозятся вверх по течению Тибра, в Рим. Это непрерывное движение, не имеющее себе равных в Древнем мире, организовано специальными компаниями грузоперевозок.

Подобно головному мозгу, Рим командует, но в плане пищи зависит от других частей «тела» – провинций.

Как ненасытное чудовище, Рим высасывает и заглатывает все, что могут дать провинции. Со всех концов империи, от Британии до Египта, сюда постоянно прибывают суда, нагруженные зерном, маслом, вином, мрамором, оловом, золотом, свинцом, лошадьми, древесиной, шкурами, серебром, льном, шелком, рабами… И даже дикими зверями для амфитеатров. Нет такого товара в древности, который бы не разгружался в римских портах. Совсем как в современных мегаполисах.

Цифры головокружительные. Подумать только, каждый год в Рим прибывают морем 200–270 тысяч тонн зерна. Поражает, что в среднем одно из пяти судов, перевозящих зерно в Рим, тонет или теряет свой груз в море. Это стратегический груз и с политической точки зрения: чтобы не допустить голода вследствие нехватки муки и хлеба и, следовательно, народного протеста и бунтов в сердце империи, Риме, была создана общественная структура для обеспечения населения основным пропитанием. Она именуется «аннона». Раз в месяц через нее бесплатно раздается зерно. Но не всем жителям: в очередь могут становиться только римские граждане мужского пола, постоянно проживающие в Риме. Эта система напоминает хлебные карточки военного времени. Одно из мест раздачи зерна – «Минуция Фрументария», большая площадь, окруженная портиком. Должностные лица раздают пайки зерна со специальных возвышений, используя модий (modius), емкость стандартного объема: он напоминает небольшой бочонок с железным перекрестием, соединяющим четыре точки бортика (гарантия «официального» объема выданного зерна). Модий (по-итальянски moggio), называемый по-разному, использовался в некоторых областях Италии еще несколько поколений назад, и образцы таких изделий легко можно найти на рынках антиквариата: это настоящие «археологические находки» из области аграрной истории, но мало кто отдает себе в этом отчет. Чтобы разровнять верх, используется инструмент с особым названием: rutellum.

Следует сказать, что римское государство постоянно помогает гражданам, особенно самым нуждающимся, совершая бесплатные (или дешевые) раздачи товаров первой необходимости – хлеба, муки, масла, бобов, мяса… Эти раздачи распространяются на 150–170 тысяч семей, то есть около трети населения столицы империи!

10:30

Индийская атмосфера на улицах Рима

В наше время еще есть страны, которые могут дать представление о том, как выглядели улицы Древнего Рима. Например, Индия: и там встречаются люди, задрапированные в длинные покрывала, в сандалиях или босиком.

Как в Индии, улицы Рима часто узки, повсюду носятся стайки ребятишек, а на углах встречаются небольшие алтари с приношениями божествам. И тут и там поражает многоцветье одежд и выставленных товаров.

В императорском Риме, как и в Индии, крайности соседствуют: от экзотических женских духов – к резким, оглушительным запахам переулков, маслянистым ароматам готовящейся еды. Другой постоянный элемент этого чередования крайностей на улицах – золото и дорогие украшения в окружении беспросветной нищеты. Многие зарисовки повседневной жизни Рима можно встретить и в наши дни в самых разных странах: ближневосточные базары, некоторые общественные обычаи народов Северной Африки, наконец, индийские кварталы или азиатские деревни… Было бы здорово отправиться как-нибудь на поиски этих исчезающих ныне уголков, чтобы запечатлеть их и использовать при исследованиях Античности.

Продолжим наш путь.

Мимо проходит женщина, бросая взгляд из-под накидки, у нее темные, подведенные черным, чрезвычайно выразительные глаза. Мы замечаем, как посверкивают золотые сережки с жемчужными подвесками. Всего мгновение – и женщина растворилась в толпе, оставив лишь головокружительный шлейф аромата духов. Мы замираем в потрясении.

Но мы не успеваем прийти в себя. Вокруг появляются и исчезают другие люди, другие лица. Нас увлекает необыкновенное разнообразие типажей прохожих. Марциал удачно выразил очарование римских улиц. Действительно, здесь встречаются люди со всех уголков античного мира: сарматы из степей, по традиции пьющие кровь своих лошадей, жители Киликии (современная Турция), пропитанные шафраном, фракийские крестьяне (из сегодняшних Болгарии и Турции), египтяне, купавшиеся в Ниле, арабы, сикамбры (с германских земель) с зачесанными набок шевелюрами, темнокожие эфиопы с заплетенными в косички волосами…

На некоторых участках улица, по которой мы движемся, настолько запружена людьми, что становится трудно протискиваться вперед. Единственное, что можно сравнить с этим в наши дни, – выход из кинотеатра после сеанса или переходы метро в час пик. Вообразите нечто подобное на улицах вокруг нас. Траянов Рим не перестает нас удивлять. Действительно, кажется невероятным, как вся эта толпа каждый день умудряется находить пропитание, кров, удовлетворять собственные потребности и нужды.

Двигаться по прямой почти невозможно. Надо огибать неожиданно возникающие на пути прилавки; мы постоянно сталкиваемся с другими прохожими. Как и сегодня в Азии и на Востоке, понятия о дистанции между людьми не существует. Поэтому путешественники из западных стран чувствуют, что на них постоянно «наваливаются» окружающие.

Вдруг толпа расступается, и мы видим жонглера, развлекающего прохожих своими трюками. Мы задерживаемся лишь на несколько мгновений. Чуть далее слышен заунывный звук дудки. Мы пробиваемся сквозь толпу и видим сидящего у стены заклинателя змей. Из корзины высунулась кобра, раскачиваясь вслед за концом его длинной флейты, к которому прикреплен пучок разноцветных перьев. Как известно, рептилию привлекает не звук, а движение инструмента, поэтому-то и используются перья. Но здешним зевакам это неведомо, и они охотно бросают монеты, восхищенные музыкальными талантами заклинателя.

Вдруг все расступаются, чтобы пропустить всадника, криками и руганью прокладывающего себе дорогу. Копыта лошади попадают в большую зловонную лужу, которую все обходили стороной, обрызгав двух мужчин в тогах. Те хватают лошадь под уздцы. Начинается яростное выяснение отношений. Уйдем-ка мы отсюда.

Не успели мы взойти на тротуар, чтоб нас не затолкали, как приходится почти сразу же с него сойти обратно на мостовую: навстречу движется патруль легионеров, очевидно направленных в Рим в увольнение. Солдаты бесцеремонно оттаптывают ноги всем, кто не уступает им дороги. А это больно: их «калиги», как мы говорили, подбиты металлическими гвоздиками (как когда-то наши походные ботинки), чтобы не поскользнуться на поле боя…