Я уставилась ему в спину, пытаясь понять, не почудилось ли мне это, но когда он обернулся, на его лице было убедительное непроницаемое выражение. Он достал термос и две складные чашки, которые наполнил, а затем посыпал сверху зефиром.
Мало-помалу мы разобрались с едой в корзине. Если не считать случайных замечаний о том, каково что-то на вкус, мы почти не разговаривали.
Тишина казалась правильной.
Я попыталась вспомнить, приходила ли я когда-нибудь на самом деле на пляж вот так ночью, и не была уверена, что приходила.
Я перекусила чем-то вроде вяленой ветчины, которая была одновременно соленой и бархатистой на вкус, и смотрела в сторону океана. Мы отъехали достаточно далеко от города, чтобы я для разнообразия понаблюдать за звездами. Они отбрасывали размытое, волнистое отражение на океан, смотреть на который было невероятно расслабляюще.
Как только мы закончили есть, Майлз отодвинул корзину и устроился рядом со мной. Он вытащил еще одно одеяло и накинул его на нас обоих.
Я наблюдала за ним, когда он небрежно протянул руку надо мной, чтобы убедиться, что я должным образом прикрыта. Кроме того, казалось, что при этом он касался почти каждого дюйма моих ног, что, как я предположила, было неслучайно.
— Что? — спросил Майлз. Серебристый свет звезд не полностью освещал его лицо. Оно лишь очерчивало белыми контурами изгибы его носа, щек и губ.
— Я пытаюсь понять тебя.
— Как обучающийся на психолога, я бы сказал, что ты уже должна была суметь это сделать.
— Я не хочу показаться неуверенной, но не мог бы ты просто сказать, почему выбрал меня? Я имею в виду, из всех других девушек, которые могли бы быть у тебя, почему я?
Я ожидала, что с его губ сорвется саркастическая шутка, но он откинулся назад, опираясь на руки, блуждая глазами по моему лицу, прежде чем ответить.
— Тебе нужны все маленькие ответы или только один большой?
— Можно и то, и другое?
— Да. Но вот что есть на самом деле. Маленькие причины заключаются в том, какая ты зануда в своих маленьких очках и в том, как ты ходишь, словно извиняешься перед всеми в комнате за то, что отнимаешь у них немного воздуха. Мне также нравится, что ты такая целеустремленная. У меня такое чувство, что если бы тебе пришлось выбирать между твоими целями и мной, ты бы все равно выбрала свои цели. Может быть, это должно быть оскорбительно, но я восхищаюсь этим. Ты просто та, кто ты есть. В этом нет никакого обмана. Ты настоящая.
Я сглотнула. Да. Я настолько настоящая, что позволяю небольшой лжи о статье разлагаться до тех пор, пока она не станет секретом века.
— Хочешь знать, что мне в тебе нравится? — спросила я.
— Ой. Я уже знаю ответ на этот вопрос. Мой огромный член.
Я издала удивленный смешок.
— Мне нравится, что ты идиот.
Майлз задумчиво поднял голову.
— Знаешь, я собираюсь рискнуть и сказать, что мои комплименты были намного лучше.
— Ты очаровательный идиот. И мне нравится, что под этим есть еще один слой. Ты гораздо более вдумчивый, чем кажешься. Ты также страстный человек. В кулинарии. Во мне. — Произнося эти слова, я улыбнулась еще шире, потому что знала, что они были правдой. — И ты был действительно милым на днях. Я имею в виду, после той части, где ты обманул меня насчет того, на какой лодке мы были. Когда мы…
Майлз ухмылялся, но упоминание о нашей встрече на лодке зажгло тот же огонь в его глазах.
— Я почти перестал думать об этом.
Я сглотнула.
— Я тоже.
Каким-то образом ему удалось уложить меня обратно на одеяло и расположиться так, чтобы он возвышался надо мной. Когда это произошло?
Майлз уставился на меня сверху вниз.
— Ты сказала, что тебе приснился сон обо мне. Скажи мне правду, на этот раз.