Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Главный Конструктор же представлял собой фигуру, куда более скрытую в тени. Но именно от него сильнее, чем от кого-либо, зависела наша судьба. Когда прошло полгода, нас созвали в НИИ авиационной и космической медицины в Москве и сообщили, что состоится встреча с Главным. Это известие нас взбудоражило. Помню, как увидел Королёва впервые. Я смотрел в окно и наблюдал, как он выходил из черного лимузина ЗиС-110. Ростом он был выше среднего; я не видел его лица, но заметил большую голову на короткой шее. Он шел, подняв воротник темно-синего пальто и низко опустив поля шляпы.

– Садитесь, орёлики, – произнес он, заходя в комнату, где мы ждали. Он сверился со списком и вызвал нас в алфавитном порядке, чтобы каждый из нас представился и кратко рассказал о себе.

В самом начале много спорили, кого следует отбирать для участия в космической программе. В конце концов решили, что для работы в тяжелейших условиях лучше всего подходят летчики-истребители: они обучены мгновенно реагировать на возникновение опасных ситуаций и обладают многогранными навыками – могут не только пилотировать самолет, но и выполнять роль штурмана, радиста, стрелка и бортинженера. Сергей Павлович Королёв сам был летчиком-испытателем в 1930-х годах[32]. Мы знали о нем только это, но больше практически ничего.

Когда Королёв дошел по списку до Юрия Гагарина, то, как нам показалось, сразу почувствовал к нему симпатию. Юра даже покраснел и слегка застеснялся. Королёва же это явно развеселило: в уголках его пронзительных карих глаз собрались веселые морщинки. Он отложил список, будто забыв обо всех остальных, и попросил Юрия рассказать о его детстве и о том, как он стал пилотом. Они разговаривали, может, целых 15 минут. В конце концов встреча вернулась к прежнему сценарию. Когда очередь дошла до меня, я заявил, что у меня шесть сестер и три брата.

– Вот это ваши родители постарались, – сказал он с улыбкой.

Кажется, я ему тоже понравился.

После того как Главный ушел, мы все столпились вокруг Юрия.

– Ну все, ты теперь избранник, – сказал я другу.

Прошли годы, и выяснилось, что я был прав. Королёв, покинув собрание, встретился с другими конструкторами космической техники и поведал им секрет: «Этим утром я видел красивого парня с живыми голубыми глазами, крепкого и сильного, прекрасного пилота. Этого человека мы должны отправить в космос первым».

Но лишь следующей весной Королёв смог реализовать задуманный план в отношении своего протеже. До этого советскую космонавтику постигла катастрофа. И не единожды, а дважды.

Первая трагедия тяжелым мороком легла на ранние месяцы космической программы. Она случилась 24 октября 1960 года на космодроме Байконур в далеких засушливых степях южной Республики Казахстан, где долгой зимой лежат глубокие снега, а летом стоит почти невыносимая жара и бушуют пыльные бури. Космодром строился как совершенно секретная зона, предназначенная для военных целей. (Считается, что пилот ЦРУ Гэри Пауэрс пытался сделать аэрофотоснимки Байконура, когда его самолет-шпион U-2 сбили над Уральскими горами, а его самого судили в Москве в мае 1960 года. Раскрытую суть его задания Советский Союз воспринял как глубокое оскорбление и провокацию со стороны Соединенных Штатов, а еще как знак того, что холодная война набирает обороты.)

Мы узнали о трагедии, когда с нашего аэродрома начали спешно отправлять много самолетов со срочным грузом на борту – кровью для переливания. Они летели на Байконур. Генерал Каманин немедленно собрал наш отряд и рассказал, что случилось. На испытаниях новая ракета Р-16 взорвалась. 165 человек погибли[33], в том числе главный маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин, главнокомандующий ракетными войсками стратегического назначения. Взрыв оказался настолько сильным, что погибших не могли опознать; останки Неделина идентифицировали только по приколотому значку Академии Генштаба. Авария не повлияла на наши тренировки напрямую – ракета предназначалась для военных целей, – но это была трагедия.

Еще через несколько месяцев случилось то, что потрясло нас всех гораздо сильнее: 23 марта 1961 года погиб один из нас – самый молодой член отряда Валентин Бондаренко.

Почти все было готово для первого полета человека в космос, запланированного на 12 апреля 1961 года. Юрий Гагарин и Герман Титов уже отбыли на Байконур для прохождения последних этапов подготовки.

23 все остальные члены отряда продолжали изоляционные испытания в сурдобарокамерах в Звездном Городке[34]. По плану они длились до 15 суток, чтобы определить параметры нашего физического и психического состояния в широко меняющихся условиях. К нашим телам крепились контактные медицинские датчики, чтобы отслеживать частоту сердцебиения, активность мозга и кровяное давление. В случае Валентина давление в камере держали пониженным, чтобы имитировать условия земной атмосферы на высоте пяти километров. Чтобы компенсировать кислородное голодание, содержание кислорода в атмосфере камеры повысили, доведя до парциального давления 430 миллиметров ртутного столба. Как и у каждого из нас, у Валентина в камере стоял маленький электронагреватель, с помощью которого он кипятил чай или разогревал еду. Он протирал кожу смоченной в спирту ваткой перед тем, как повторно присоединить снятый медицинский датчик, когда нечаянно уронил комок ваты на этот нагреватель.

Вспышка пламени в обогащенной кислородом атмосфере мгновенно превратилась в шар огня. Бедный Валентин не успел и глазом моргнуть. Его шерстяная одежда, пропитанная кислородом, превратилась во взрывчатку. После того как его вытащили из камеры, он прожил всего четыре часа. Глубокая скорбь охватила всех нас, потому что мы уже крепко подружились. После смерти Валентина эксперименты с повышенным парциальным содержанием кислорода остановили. Кое-кто лишился постов.

Трагедия заставила серьезно пересмотреть нашу космическую программу. Вместо систем на основе кислородной атмосферы в наших космических кораблях стали применять регенерацию кислорода при помощи фильтров – процесс гораздо более безопасный, но с более громоздким оборудованием. Мы знали, что американцы тоже собираются использовать кислородную атмосферу на борту своих аппаратов. В конце концов эта практика унесла жизни троих американских астронавтов, но даже после этого в США не поменяли схему[35].

Советский Союз никак не известил лиц, отвечавших за космическую программу в США, о нашей трагедии. В то время две стороны лишь иногда обменивались некоторыми сведениями – в ходе международных форумов и конгрессов. Двустороннего обмена технической информацией не было. То, случилось с Бондаренко, в любом случае считалось внутренним делом, и мы не хотели, чтобы оно широко обсуждалось. Как и почти любая деталь в нашей космонавтике, его смерть стала тщательно охраняемым секретом.

Глава 3

Красная звезда, белая звезда

1961–1965

Капитан Алексей Леонов

ПЕТРОПАВЛОВСК-КАМЧАТСКИЙ, ПОЛУОСТРОВ КАМЧАТКА.

СОВЕТСКИЙ ДАЛЬНИЙ ВОСТОК

Специально дрессированных собак много раз помещали в капсулы спутников и кораблей-спутников до того, как решили, что можно безопасно отправить в космос человека. Первой была Лайка на «Спутнике-2», затем Стрелка и Белка на «Спутнике-5», Чернушка на «Спутнике-9» и Звездочка на «Спутнике-10»[36]. Всех их запускали на орбиту, чтобы доказать, что живые существа смогут выжить в условиях нулевой силы тяжести.

Часто у инженеров возникали проблемы с тем, чтобы заманить собак в космический аппарат. Первая собака, которая должна была полететь на «Спутнике-9» и которую надрессировали нажимать в полете мордой на кнопки, чтобы получать пищу и воду, вдруг сбежала. Ее следовало быстро заменить, поэтому инженерам пришлось «взять в оборот» бродячую собаку, которую они нашли рядом с космодромом Байконур. А на самом деле вышло, что бродячая Чернушка показала себя лучше, чем некоторые из подготовленных собак. Многие из них плохо себя чувствовали и теряли в полете ориентацию, а Чернушка после возвращения громко гавкала и вела себя так шустро, что помчалась прочь, как только ее освободили из привязи, и техникам пришлось гоняться за ней, чтобы измерить ее сердцебиение и кровяное давление[37].

В последний месяц перед планировавшимся запуском человека в космос провели еще один проверочный полет, который породил массу слухов и спекуляций на Западе. Манекен, прозванный Иван Иванович, запустили на орбиту на таком же точно космическом корабле «Восток», который потом использовали для пилотируемого полета. Во время своего краткого пребывания на орбите манекен запрограммирован был включать магнитофонную запись, голос с которой передавался в эфир. Радиопередачу, странным образом содержавшую, помимо прочего, и рецепт приготовления борща, перехватили западные центры слежения и радиолюбители[38]. Поскольку наше агентство новостей ТАСС не объявляло о полете человека в космос, но слухи о том, что Советы выполнили пилотируемый запуск и на борту что-то пошло не так, стали шириться, как пожар.

Однако 12 апреля 1961 года у Запада не осталось сомнений в успехе другого полета – на сей раз космического корабля «Восток».

За неделю до старта меня отрядили в командировку в Петропавловск-Камчатский, на далекий полуостров Камчатка на Дальнем Востоке нашей страны, где находилась одна из пяти УКВ-станций для управления полетом корабля «Восток». Тогда Центр управления космическими полетами (ЦУП) на базе Командно-измерительного комплекса в крымской Евпатории, сыгравший важнейшую роль в следующих полетах, еще только строился. Поэтому наземная связь и управление во время первого полета обеспечивались с тех радиостанций, над которыми пролетал корабль.

Улетая на Камчатку, я все еще не был уверен, кого именно выберут для полета, и кто в случае его успеха станет первым в истории человеком в космосе. Может, мой близкий друг Юрий Гагарин? Или Герман Титов? И того, и другого выбрали из нашего отряда из шести человек (в котором всех подбирали ростом ниже метра семидесяти), чтобы пройти подготовку к полету. Внутреннее пространство кабины «Востока» отличалось такой теснотой, что туда не поместился бы человек выше, например я. Обоих летчиков послали на космодром Байконур, и лишь за несколько часов до старта одному из них должны были сообщить, кому именно предстоит войти в историю.

Мне четко приказали не выходить на связь с космическим кораблем, если так не прикажет центральное командование операцией в Москве. Связь тогда еще была очень простой и примитивной. Чтобы поддерживать радиоконтакт, применяли ультракороткие волны и передачу голосом на открытом канале, которую могли перехватить и на Западе. Прилагались все усилия, чтобы технические подробности предстоящего полета оставались тайной. Мы не знали, что президента Кеннеди накануне известили о предстоящем советском полете, хотя теперь понимаю, что, если бы американцы не узнали тогда о наших планах, это стало бы серьезным провалом для их разведки.

И даже когда «Восток» успешно стартовал, нам не сказали, кто на борту. Я знал, что должно пройти примерно 15 минут до того, как корабль войдет в область досягаемости наших передатчиков, и даже после этого радиоконтакт с ним мы сможем поддерживать очень недолго. Но еще перед тем, как это случилось, на телевизионном мониторе, установленном на нашей станции, стали появляться искаженные помехами зернистые изображения. Качество оставляло желать лучшего, но я смог узнать человека в кабине «Востока». Черты лица едва проглядывали, но по знакомой манере движений я понял, что это Юра. Меня окатило волной гордости. Ведь мы с ним близко подружились. Через пару минут донесся его голос, произносящий мой радиопозывной.

[32] Речь, по всей видимости, о занятиях С. П. Королёва спортивным планеризмом в 1924–1931 годах, когда он строил и испытывал в полете различные планеры.

[33] Согласно документам Госкомиссии по расследованию катастрофы, погибло при взрыве и умерло от ран в общей сложности 78 человек. В книге «Ракеты и люди» Б. Е. Чертока (Т. 2: Фили – Подлипки – Тюратам. М.: Машиностроение, 1999. С. 405–406) приводится иное количество погибших: 84 военнослужащих и 42 гражданских специалиста, всего 126 человек.

[34] Происшествие с Бондаренко произошло на территории НИИ-7 ВВС (Института авиационной и космической медицины) в Москве.

[35] После имеющейся здесь в виду катастрофы с пожаром «Аполлона-1» были приняты меры по поддержанию пониженного общего давления атмосферы в обитаемом объеме кораблей и ограничению парциального давления кислорода до безопасного уровня. При старте корабля на ракете-носителе кабина первоначально заполнялась воздухом при нормальном давлении, в полете же атмосфера заменялась на кислородную низкого давления.

[36] За исключением «Спутника-2» (стартовал 3 ноября 1957 года), перечисленные аппараты были прототипами пилотируемого корабля, ставшего известным как «Восток». Они носили серийные индексы 1К и 3К и именовались в сообщениях ТАСС соответственно «Спутник-5» – Второй космический корабль-спутник (1К № 2; полет с 19 по 20 августа 1960 года), «Спутник-9» – Четвертый космический корабль-спутник (3КА № 1; полет 9 марта 1961 года), «Спутник-10» – Пятый космический корабль-спутник (3КА № 2; полет 25 марта 1961 года).

[37] По воспоминаниям В. И. Яздовского и А. Д. Серяпина, похожий на описанный здесь случай был вовсе не в 1958 году при запуске «Спутника-9», а гораздо раньше, 3 сентября 1951 года, при эксперименте с запуском собак на высотной ракете Р-1В. В полет должны были отправиться собаки Непутевый и Рожок, но Рожок сбежал перед пуском, и тогда его заменили случайно найденным щенком, которому в рапорте об эксперименте присвоили кличку ЗИБ, что расшифровывалось как «Запасной исчезнувшего бобика», или, в варианте Королёва для доклада комиссии, «Запасной исследователь без подготовки».

[38] Скорее всего, исходная точка этой истории лежит в неудачном запуске к Венере 4 февраля 1961 года автоматической межпланетной станции «1ВА № 1», которая из-за аварии разгонной ступени осталась на околоземной орбите и вела оттуда радиопередачи (в сообщении ТАСС объявлялось о запуске «Тяжелого спутника № 1»). Эти сигналы поймали итальянские радиолюбители, которые раздули псевдосенсацию о якобы погибшем на орбите советском космонавте.