Тимур засмеялся и утёр глаза рукавом.
— Уль, да ты сама как маленькая напуганная девочка ломанулась подальше от Матвея. Не обратись я сразу к его матери, которая рассказала, как ты сбегала в тишине и панике, я бы даже вернул тебя. Привёз. Поставил перед Матвеем как бабу, которая решила украсть его ребенка, спрятать. И он бы тебя сам придушил. Но нет. Я подумал, что твой побег даже упростил мне все. Я просто не стал перечить твоей задумке. И все шло нормально пока сентиментальная мамаша не стала ныть, что ошиблась! Что, сука, ее сыночек с ума сходит без своей жены, что она внука своего не увидит никогда. И тогда все полетело к чертям. И ладно бы ты встретила Матвея с ребенком! Нет, ты и это умудрилась продолбать… И кто ты после этого, как не дура?
Я отшатнулась к коридору. Покачала головой, не в силах справиться с шоком и осознанием, что всего этого могло не быть, если бы не моя боль и страх, который заставил поверить, что я у Матвея не одна.
Я терла виски пальцами и качала головой сильнее, но телефонный звонок вырвал из прострации, и я посмотрела на мобильный, который лежал на краю кровати. Тимур перевёл взгляд туда же, а потом на меня. Мы замерли, потому что по цифрам на экране поняли, что звонил Матвей.
Я дёрнулась первой. Пролетела опасный участок со шкафом и, поскользнувшись у кровати, все же схватила мобильный. Тимур подлетел сзади, дёрнул меня за волосы и с силой швырнул на угол прикроватного столика, выбив телефон из рук.
Боль прорезала висок, а по щеке потекло что-то тёплое…
Глава 29
Пахло приторно шоколадом.
Настолько, что меня начало мутить. Я попыталась сглотнуть, но поняла, что язык онемел.
Меня раскачивало так сильно, что тошнота стояла уже где-то в горле. И мне бы открыть глаза, понять, что происходило, но веки словно свинцом налились.
Тимур меня толкнул на угол стола…
А дальше что было?
Шорохи какие-то помню. Что-то холодное текло по шее и на груди все намокло. Я даже сейчас чувствовала, как влажная ткань прикасалась к телу. И от этого внизу живота все сворачивалось в комок страха.
Надо просто набраться сил и открыть глаза.
Я дернула руку к лицу, чтобы помочь самой себе, но поняла, что руки заняты. Я тянула их и тянула, и не могла понять, почему ничего не выходило.
Снова качнуло, как будто я была в машине. А вот когда меня подкинуло, я в этом убедилась.
В голове плыло, а в горле было сухо и неприятно.
Просто открыть глаза.
Это не сложно, когда знаешь, что ничего с тобой не случится, но я этого не знала.
Я вообще не представляла, что происходило, поэтому отчаянно пыталась провалиться снова в обморок.
Нельзя. Там Матвей. Он обещал же, что все будет хорошо. И дома оставлять меня не хотел. И вообще…
Я смежила веки до разноцветных огоньков. А потом резко распахнула глаза.
Солнечный свет ввинтился в мозг как острая длинная иголка старой швеи. Я постаралась отвернуться. Спрятаться, но ничего не выходило. Свет становился все ярче, и я поняла, что просто не выдержу, если не прикрою глаза.
Снова тишина. Но теперь не такая однородная.
Шорох. Это были колеса машины по асфальту. Теперь я точно была уверена, что лежала на заднем сидении машины. И шорох такой, как будто дорога очень мокрая. Словно после дождя или снега, который таял, едва касаясь земли.
Думай, Ульян.
Снова потянулась рукой к лицу. Черт. Не получалось. Может, у меня инсульт и это паралич?
Да нет. Бред какой-то.
Я снова приоткрыла глаза. На этот раз медленно. Светло. Значит, не так много времени прошло. Смеркаться начинало часов в пять вечера.
Я скосила глаза вниз.