Перебирая список, он дошел до знакомой фамилии.
— И еще Колышков?
Колышков замялся, кровь прилилась к лицу.
— Это последний брат?
— Последний.
— А много ли всех?
— Шесть, я седьмой.
— То-то я помню бесчисленное множество Кольнико-вых. Ничего, порядочная семейка; садитесь, пожалуйста.
После переклички Игнисов прочитал свою лекцию нам. Мы, как настоящие дикари, развеся уши, слушали его простую, толковую речь. Нам казалось удивительным, что люди могут говорить в классе таким простым языком.
— Ну-с, повторите,— обратился он к бывшему Вараве. Варава поднялся, но повторять ему было не суждено,, потому что он не ожидал, что его спросят.
— Ну-с, осчастливьте вашим ответом?
— Изящное...
— Вы видали когда-нибудь изящное?
— Нет.
— И вам никто не рассказывал?
— Нет.
— Как вы думаете, что же это такое: зверь какой, что ли?
— Нет.
— Что же такое?
— Изящное...
— Ну, изящное...
— Изящное...
— Изящное, изящное...
— Изящное...
— Ну, словом, изящное и есть то самое, которое вы не
знаете.
Варава потупился.
— Впрочем, продолжайте.
Варава начал продолжать. Игнисов отвернулся лицом к окну. Кто-то подсунул Вараве учебник, и он начал по писанному, как по сказанному. Страничку прочитал Варава, половину другой и остановился, потому что Игнисов все молчал.
— Что остановились? Читайте, читайте,— улыбался Игнисов своей змеиной улыбкой.