Худородные: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отец Мелетий очень хорошо понимал всю ложность той системы, ко¬торая практиковалась в преобразованных духовных училищах, из кото¬рых гнали учеников на все четыре стороны сотнями. Этой мерой хотели поднять нравственный и умственный уровень духовно-учебных заведений и в то же время оставляли внутреннюю жизнь бурсы и бурсацкую науку нетронутыми. Бурсацкая закваска оставалась и только меняла форму. Отец Мелетий понимал, что это гонение на бурсу не приносило никому пользы, а губило многих. Все-таки, как ни плоха была бурса, а из нее вы¬ходили люди, очень небольшой процент, но все-таки выходили. Новая система лишала сирот духовного звания разом двух прав — права на вос¬питание и права на образование. Отец Мелетий никак не мог помириться с такой несправедливостью, которая являлась следствием какой-нибудь детской шалости; он предпочитал старую систему, которая, несмотря на всю видимую грубость и даже жестокость, была неизмеримо гуманнее. Собственно, последняя система, то есть система исключений, упрощала только обязанности начальства и учителей до минимума.

Это неопределенное положение дела скоро разрешилось. К вечеру Фунтику сделалось хуже, и он начал бредить. То, что скрывалось в этой маленькой душе, теперь выплыло наружу и вылилось в бессвязном дет¬ском лепете. Смотритель и инспектор были единственными свидетелями этой тяжелой исповеди.

— Я не ябедничал... я не ябедничал! — отчаянно вскрикивал Фунтик, хватаясь ручонками за раму кровати; ему казалось, вероятно, что бурса хочет опять поднимать его «на воздуси».

— Слышите, отец Мелетий? — шептал инспектор.— Его считали за ябедника и колотили... Я все знаю, я вам говорил.

— Дышло... не, тронь меня... больно,— умолял Фунтик, обращаясь к отцу Мелетию.— Я не хочу играть в городки... У меня рука болит...

— Посмотрите руку,— говорил инспектор, вынимая из-под одеяла покрытую синяками и глубокими царапинами руку Фунтика.— Места живого нет... Ах, разбойники!..

— Но ведь эта рука, как видите, избита по крайней мере дня три на¬зад,— заметил отец Мелетий, внимательно рассматривая глубокие цара¬пины, оставленные ногтями От-лукавого.— И вы этого не знали... Как же это случилось?

— Атрахман! Заступись за меня,— шептал больной.— От-лукавого так больно меня колотит... Я не ябедник, мама... мама! Я не ябедничал Сорочьей Похлебке!..

— Это кто же такой Сорочья Похлебка: вы или я? — с удивлением спрашивал инспектор, поднимая брови.— Я, кажется, не заставлял никого ябедничать... У меня совсем другая система.

Отец Мелетий записывал карандашом в свою книжку имена, которые выкрикивал Фунтик, и на полях каждого имени: «бил» или «не бил». Против Сорочьей Похлебки был выставлен знак вопроса.

— Вот жертва вашей системы, отец Павел,— резко ответил смотри¬тель, указывая на Фунтика.— Вы хотели из этого мальчика сделать шпио¬на, а бурса только предупредила вас... Подумайте, кто настоящий его убийца?

— Все будет зависеть от владыки...— глухо ответил инспектор, зеленея от злости.— Я всегда говорил...

Бурса притихла и замерла. Все со страхом посматривали в конец ко¬ридора, где налево была дверь в больницу. Бедный Епископ трусил боль¬ше всех; Дышло и Атрахман отнеслись ко всему безучастно. Шлифеичка был занят каким-то новым усовершенствованием изобретенной им для Сорочьей Похлебки мышеловки. Патрон фатально махнул на все рукой и ходил по училищу «гоголем», заложив руки в карманы и равнодушно по¬плевывая по сторонам. Такое расположение духа Патрона было прервано только вмешательством От-лукавого, который в одну из таких прогулок подставил ему свою длинную ногу. Патрон кубарем покатился по полу и, поднявшись, с перочинным ножом бросился на своего обидчика. От-лука¬вого дико хохотал, размахивал своими длинными руками. Патрон забрал¬ся на парту и с этой высоты успел нанести ножом глубокую рану... в икру длинной ноги От-лукавого.

— Айда, Патрон! — хвалила смельчака бесшабашная бурса.— С пар¬ты да прямо в ногу попал... Молодец мужчина!..

— Отходит... Фунтик отходит!— пронеслось по училищу, когда по коридору отец Мелетий прошел в епитрахили с требником в руках.

— Семь бед — один ответ,— шептал Патрон, подмигивая побледнев¬шим приятелям.— Чего вы трусите, дураки?..

— Драть будет отец Мелетий всех,— со вздохом заметил Епископ, боязливо оглядываясь кругом.

Маленькие бурсаки, не смея дохнуть, сидели в занятной и неистово «сверлили» свою порцию науки к завтрашнему дню. Им уже было извест¬но, что Фунтик ябедник и что его поднимали на воздуси. Авторитет стар¬ших бурсаков теперь поднялся на небывалую высоту: в глазах маленьких бурсаков это были сказочные герои и богатыри, которым все возможно. Никому и в голову не приходило открыть начальству имена убийц » обстоятельства дела. По обычаям бурсы одно слово ябедник ставило че¬ловека вне закона, и теперь никто не жалел Фунтика.

— Кончился...— проговорил Сидор, отворяя двери в занятную. — Вот ужо будет вам, подлецам, баня. Ступайте к инспектору, спрашивает старших.

Старшие, не глядя друг на друга, поднялись с мест и покорно после¬довали за Сидором в один из классов. Там инспектор и смотритель ждали их со спокойным видом людей, решившихся добиться своей цели. Епископ успел заметить пучки свежих розог у печки и двух сторожей у дверей; у него екнуло сердце от страху. Бурсаки кучкой предстали пред грозные очи начальства; впереди всех храбро стоял Патрон, рядом с ним От-лука¬вого. Остальная братия смиренно пряталась за ними.

— Я все знаю... решительно все, — начал было инспектор, но отец Ме¬летий остановил его движением руки.

— Кого у вас зовут Дышлом? — спросил отец Мелетий, заглядывая в свою книжку.

Бурса глухо молчала, переминаясь с ноги на ногу.

— А Патроном?

— Это вот его, ваше высокоблагословение, — ответил Сидор, указы¬вая на Патрона. — Настоящий Патрон, как есть...

— Врешь, гарнизонная крыса... — проворчал Патрон.

— Епископ... — читал отец Мелетий в книжке. — Который Епископ?" Бурса опять молчала; но Сидор показал Епископа. Таким же образом были раскрыты остальные клички.

— А Сорочьей Похлебкой вы кого называете: меня или отца инспек¬тора? — спрашивал отец Мелетий, причмокивая губами.

— Инспектора, — смело ответил Патрон.

— Так-с... — протянул отец Мелетий. — Ну, мы с тебя, Патрон, и нач¬нем. Сидор...