VI
После экзекуции бурса присмирела и находилась в самом скверном расположении духа. Искусственно равнодушный вид мог обмануть только самых неопытных. Потребность сорвать на ком-нибудь полученную обиду чувствовалась с особенной живостью, и только ждали подходящего случая. Главное, ужасно хотелось насолить Сорочьей Похлебке.
— То есть, кажется, не знаю, что я с ним сделал бы!— кричал Патрон.
— Из-за полена углом хочешь видно хватить? — смеялся над малень¬ким человеком Атрахман.
Шлифеичка напрасно ломал свою хитроумную голову, чтобы изобрести какое ни на есть средство и отомстить Сорочьей Похлебке. В числе дру¬гих проектов он, между прочим, предложил раздавить его, как крысу, в западне.
— Как же это ты устроишь? — недоверчиво спрашивала бурса.
— Уж устрою...— задумчиво говорил Шлифеичка, что-то рассчитывая по пальцам.— Нужно достать десяток кирпичей, доску, веревку и несколь¬ко гвоздей...
— И дело в шляпе?
— Лучше не надо... Если и не убьет, так все-таки заметку оставит. Будет помнить до морковкина заговенья.
— Однако как же ты все это устроишь?
— Очень просто... Доску нужно прибить к потолку у самых дверей так, чтобы она падала сама на шалнере. Потом нужно вколотить гвоздь, а через него пропустить веревку, а веревкой и привязать тот конец доски, который упадет. Ну, а на доску накладем кирпичей... Как Сорочья По¬хлебка только станет отворять двери, кирпичи и посыплются к нему на голову.
— Да ведь доска привязана будет веревкой? — недоумевал крепкий на голову Дышло.
— И пусть привязана, а тут все развяжется. Понимаешь, такой узел сделаем, что как дверь будет отворяться, она сама и развяжет узел.
Бурсе этот грандиозный проект очень понравился, но привести его в исполнение ей не пришлось. Это случилось как-то само-собой, невзначай.
В субботу, сейчас после всенощной, в домовой училищной церкви, ког¬да ученики парами выходили в коридор, инспектор долго стоял на амво¬не, отыскивая кого-то глазами. В его голове тоже созрел план, только не против бурсы, а против отца Мелетия. Бурса должна была явиться толь¬ко средством выполнения этого плана. Дело в том, что донос, поданный инспектором на отца Мелетия, получил обратное действие, то есть влады¬ка пригласил отца Павла к себе, отругал его за непочтительность к стар¬шим и особенно к непосредственному начальству и потребовал, чтобы он, отец Павел, извинился перед смотрителем. Хотя все это и происходило домашним образом, келейно, но это не мешало отцу Павлу чувствовать всю тяжесть полученного афронта. Не зная, что ему предпринять, он обратился к келейнику владыки, всесильному человеку, и тот за некоторое посильное приношение дал благой совет: во-первых, не унывать, а, во-вторых, подставить ножку отцу Мелетию во второй раз, но уже более серьезным образом: тогда владыка «отринется от Мелетия».
Проводив глазами уходивших в столовую бурсаков, инспектор в раз¬думье отправился по коридору домой. Когда он спускался уже в нижний этаж, из одной двери выскочил Фунтик. Он опешил от страха и немного попятился назад.
— Ты чего тут делаешь? — спрашивал ласково инспектор.
— Я... я забыл платок...
Мальчик смешался и покраснел. Инспектор улыбнулся и, оглянувшись •осторожно кругом, ласково проговорил:
— Когда все лягут спать, ты приди ко мне... Или лучше приходи сейчас, после ужина. Да сделай так, чтобы никто тебя не заметил. Понял?
— Понял. j
— Придешь?
Фунтик потупился и едва слышно ответил: «Приду...»
— Ну, а теперь ступай скорее в столовую,— уже громко проговорил инспектор.— Бурсаки съедят всю кашу без тебя...
Когда Фунтик и инспектор ушли, из ближайших дверей показалась торжествующая физиономия Епископа. Он подслушал весь разговор.
— Так вот оно как...— прошипел Епископ, направляясь к столовой своей развалистой походкой.— Ловко...
Все время ужина Епископ хранил упорное молчание и ни на кого не смотрел.
— Чего ты надулся, как мышь на крупу? — спрашивал Епископа Шлифеичка.— Погоди уксусом-то торговать...
Епископ величественно промолчал, набивая рот гречневой кашей.
После ужина, когда бурса разошлась по спальням, Епископ с таинственным видом сообщил Патрону: