Она выбежала на берег. Белый силуэт в воде, точно огромная изящная медуза, быстро приближался к ней. А потом из воды вышла высокая девушка в длинном белом платье, которое, намокнув, обволокло ее пышное тело. Вода капала с подола и темных волос, стриженных под каре. Сердечница улыбнулась. Ее карие глаза горели ровным, мягким светом.
— Тогда тебе придется жить здесь, чтобы не упустить ни одного купания, — ответила она.
— Да ну, у тебя всегда тут осень, — Женя поморщилась. — Не люблю оранжевый.
Девушки рассмеялись.
— Так что же привело тебя ко мне? — Сердечница жестом пригласила ее в беседку.
— Карнавал.
Беседка, белое изящное строение, внутри полное разноцветных подушек и, казалось, впитавшее в сами доски ароматы чая и трав, было выстроено прямо в центре Круглого озера. Попасть в нее можно было по широкому деревянному настилу прямо над водами озера. В этом строении всегда было что-то… иномирное, что ли. Будто локация из какой-то чудесной красивой сказки.
Сердечница присела на фиолетовую подушку, совершенно не обращая внимания на то, что она сразу стала мокрой.
— Тебе не совсем понятно, чего хочет от тебя Заячья Маска?
— Да! Он хочет, чтобы я пришла на Карнавал самой собой.
— Порой его действительно трудно понять, — усмехнулась Сердечница. — Но тут ничего сложного нет. На Карнавал действительно все идут такими, какие они есть.
— Но как это понять? Вот я сейчас сижу перед тобой. Я ведь такая и есть. Мне так и идти?
— А говоришь ли ты, что чувствуешь? Думаешь ли то, что должно думать тебе? И являешься ли тем, чем тебе хочется быть? Одно дело чувствовать удовлетворение от жизни, а другое — чувствовать, что в ней ты — это ты.
— Хорошо, — Женя скрестила руки на груди. — А как ты пойдешь на Карнавал?
— А я туда не пойду, — Сердечница улыбнулась. — Потому что ходить на такие сборища это не мое. Я понаблюдаю за Карнавалом отсюда.
— Ну спасибо, — Женя поджала губы. — Я надеялась, что хотя бы ты мне поможешь.
— Но ведь я и рассказала все что знаю. Будешь чай?
По легкому движению полной руки на небольшом столике в центре беседки появилось две чайных пары, небольшой исходящий паром и ароматом трав чайник и блюдечко с печеньем. Сердечница разлила чай и с наслаждением сделала небольшой глоточек. Она даже зажмурилась от удовольствия.
— Ммм, какой вкусный получился… Попробуй.
Женя взяла печенье и откусила.
— А этот Карнавал вообще каждый год проходит?
— Конечно. Для нас это как Новый год! Все его ждут.
— Но не все туда ходят, — укорила Женя.
— А можно подумать, — Сердечница заговорила с набитым ртом, — на новогодних праздниках все подряд отдыхают одинаково. Праздник для каждого — это что-то свое, особенное.
— Может, кто-то другой сможет мне помочь… — пробормотала Женя, окидывая взором желтые осины, выстроившиеся кругом у озера.
— Это бесполезно. Никто тебе не скажет ничего конкретного. Все мы сами постепенно пришли к тому, что же для нас Карнавал. И тебе настало время сделать то же самое. Загляни в себя и пойми кто ты. Если ты сама не знаешь этого, то никто не может знать.
Женя тряхнула плечом. «Как раз это и самое сложное, — тоскливо подумала она одновременно с тем, как на желтые кроны налетел порыв ветра. — Кто я?»
Для того, кто вырос в городе, лес — это совершенно иной мир, где царят свои неведомые законы и порядки, которые порой пугают до чертиков, до нервной дрожи в коленях.
Городской паренек неуклюже пробирался сквозь лесную чащу. Он уже не помнил, сколько времени провел здесь. Две или три ночи сна в сухом валежнике на тоненьком одеяле, наспех захваченном из дома. Запасы еды в рюкзаке стремительно заканчивались, а он даже на шаг не приблизился к своей цели. Он не знал, куда идти дальше, но и путь назад тоже уже потерян.
Постепенно молодым человеком овладевало безумие и отчаяние, но он продолжал идти вперед, ибо его цель еще никуда не исчезла.