Зрители подошли к самому мосту. Вырывая друг у друга бинокль, мы оглядывали лица строителей и видели на них гордость и радость.
И Пли сказал:
— Этот бой — всем боям бой! Но ведь теперь люди должны загородить всю реку плотиной. Справятся ли они с сумасшедшей Ангарой?
— Справятся, — ответил Костя-художник. — Вон на том берегу стоят краны. Построят они высотный мост через Ангару и станут работать. Так, кажется, было, Молекула, в твоем сне?
— Так, — подтвердил Молекула. — Все эти краны-великаны мне именно и приснились. Они еще пели: «Майна — вира, есть у кранов сила!»
— Любому из наших кранов, — продолжал Костя, — ничего не стоит поднять, например, слона. Да что там слона, один слон — это пустяк. Два миллиона слонов — вот сколько будет весить Братская плотина, вот сколько бетона уложат краны. Тогда утонут и Падун, и утес с лермонтовской сосной. И все это я буду рисовать. Как же иначе? Я рисую историю Братска. Я — братчанин.
Хорошо сказал Костя: братчанин. Очень приятно называться этим именем! Мы ему позавидовали…
Цирк
Потом Костя сказал мальчишкам:
— Хотите посмотреть цирковое представление?
— А в Братске есть цирк? Хотим, конечно, хотим! — наперебой закричали Непейвода, Молекула и Пли.
— Цирка с мягкими креслами в Братске нет, — ответил Костя. — У нас свой, таежный цирк. Предупреждаю: придется ходить. Не устали?
— Нет, не устали!
— Тогда в путь.
Они спустились с Пурсея, перепрыгнули через ручей и зашагали по дороге, убегавшей в тайгу. Костя вел ребят по обочине, по пыльной траве, а мимо них со свистом, с каким-то лихим азартом, словно догоняя друг друга, неслись тяжелые самосвалы.
— Что вы хотите посмотреть в нашем цирке? — спросил Костя-художник.
— Самых смелых артистов, — сказал Непейвода.
— Единственных и неповторимых, — добавил Молекула.
— И дрессированных собачек, — пискнул Пли.
— Будут смелые, единственные и неповторимые, — пообещал Костя. — А собачек, дорогой Пли, не будет. Ты же знаешь: мы дрессируем медведей, а не собачек.
У ребят заблестели глаза. Они были готовы идти хоть сто километров, лишь бы увидеть необычайное зрелище. А Пли все оглядывался на самосвалы. Может быть, он ожидал, что какой-нибудь грузовик встанет перед ним на задние колеса?
— Наблюдайте за верхушками сосен, — предупредил Костя.
— А кто там?
— Канатоходцы. Скажу вам честно — редкое зрелище. Последний в мире канатоходец выступал сто лет назад. Эмиль Гравеле — так звали этого смельчака. Он перешел через Ниагарский водопад.
— Вот это здорово! — восхищенно сказал Непейвода. — Расскажите, как это было!
— Ну, прежде всего, публика не знала такого имени, — начал Костя. — Прыгун Гравеле на афишах значился Блонденом. Он выступал в цирках Европы и не имел особого успеха. Случай закинул его в Америку, и он решил удивить эту страну. Однажды в газетах появилось сообщение: циркач Блонден пройдет по канату над Ниагарой. Тысячи людей приехали посмотреть на смельчака. На берегу реки для них построили трибуны. Над водопадом натянут канат. И вот на нем появился человек. Он дошел до середины, станцевал на канате, поклонился зрителям. Так за один день Блонден стал всемирно известным человеком.
— А почему он был последним канатоходцем? — спросил серьезный Молекула. — Неужели через сто лет мы первыми увидим новых канатоходцев?
— Да, первыми, — сказал Костя. — После Блондена канатоходцы перешли в цирки и городские сады и их стали называть воздушными гимнастами. А в старые времена канатоходцы…
— Смотрите, вот они! — крикнул зоркий Непейвода.