Я покачала головой.
– Тогда тебе не о чем беспокоиться. А теперь почему бы тебе не присесть на другой шезлонг и не рассказать обо всем, что мне следует изменить в себе?
– Мне и стоя неплохо, – коротко ответила я.
Джаред перевел взгляд на мою обувь.
– На таких-то каблуках?
Я прислонилась бедром к грубым каменным перилам.
– Расскажи мне о том, как это работает. За какой помощью люди обращаются к тебе?
– Все по-разному. Но обычно за физическим возмездием или денежной помощью.
– Люди приходят к тебе за подаяниями?
– Ты выглядишь удивленной.
Просить милостыню на станции метро – это одно. Но протягивать сложенные лодочкой ладони главарю мафии – совсем другое. Не говоря уже о том, что деньги Джареда, вероятнее всего, были запятнаны кровью.
– Что ты просишь взамен?
– Ничего.
Будь это правдой, это означало бы, что он великодушен. А великодушие стирало очки грешности. Однако с момента занесения в Систему Оценки его уровень никогда не колебался.
Тогда до меня дошло почему – деньги были не его. Грязные деньги перечеркивали любое доброе дело, совершенное с их помощью.
– А физическое возмездие? В чем оно заключается?
– От избиения супругов до запугивания боссов.
– Ты отвечаешь за избиение или запугивание?
– Каким бы героем я был, если бы не занимался спасением?
И вот мы снова вернулись к его комплексу Робин Гуда.
– Ты проверяешь информацию заявителя, прежде чем отправиться в бой с оружием наперевес?
– Я знал, что ты считаешь меня аморальным, но не думал, что и дураком тоже.
Я вздохнула.
– Я не считаю тебя глупым, Джаред. Вероломным, расчетливым, властным, но не глупым.
– Спасибо.
Я пододвинулась, потому что камень впивался мне в ногу.
– Это не комплимент.
– Мой дядя тоже таким был. И даже больше.
– Кажется, ты боготворил его?
Джаред улегся на сцепленные за головой руки.