Рефлекторно я поджала лопатки, свободные от крыльев. Не поворачиваясь, я спросила:
– Тебе обязательно стоять настолько близко?
– Не думал, что близость беспокоит тебя, учитывая, как ты вешалась на Тристана прошлой ночью.
Я резко обернулась. Даже несмотря на мои высокие каблуки, Джаред возвышался надо мной.
– Я позволила ему проводить меня, потому что он знаком с твоим домом, а я нет.
Джаред скептически фыркнул.
Я так сильно сжала кулаки, что одна из сторон пластыря отклеилась. Я приклеила ее назад и скрестила руки на груди, чтобы создать барьер между нами.
– Почему ты так стремишься загнать меня в угол? Думаешь, это заставит меня сбежать?
Взгляд Джареда напоминал шквал на морском пейзаже.
– Возможно. Или мне просто нравится наблюдать, как ты смущаешься.
– Не повезло. Я не смущаюсь, – я расправила плечи. – Итак, что находится на этом этаже?
– Моя спальня.
– Она занимает весь этаж?
– Нет. Здесь еще две спальни, но они гораздо менее интересны, чем моя.
– И зачем мы сюда поднялись?
– Мне нужно принять душ и переодеться. А тебе нужно найти способ сделать меня добрым. Я не собираюсь спускаться до утра. Мими только что напомнила мне, что завтра первое число, и ты теперь знаешь, что происходит первого числа. Я подумал, что мы могли бы продолжить нашу необычайно поучительную беседу в моей спальне.
Я чуть приподняла подбородок.
– Ты же не планируешь что-то сделать со мной?
Улыбка сползла с лица Джареда, а взгляд стал жестче.
– В свободное время я выслеживаю насильников и растлителей малолетних и избавляюсь от них. Даже от тех, кто надежно спрятан в тюрьме. Так что, пожалуйста, никогда больше не намекай на подобное, – мужчина резко повернулся, его начищенные оксфорды заскрипели по паркету, и распахнул двустворчатые двери.
Я опустила руки и поплелась за ним.
– Ты не можешь просто убивать людей направо и налево.
– Я и не ожидал, что ты поймешь. У вашего вида искаженное представление о справедливости.
– У моего вида? – мой позвоночник покалывало, как будто мои крылья вот-вот выскочат наружу.
Джаред повесил пиджак на спинку антикварного стула, стоящего за письменным столом, и принялся за запонки.
– Фанатов высших существ, – он бросил запонки на оранжевый поднос.
Как только Джаред расстегнул рубашку, я перевела взгляд на картину над его кроватью с балдахином. Выполненные в пастельных тонах картины розовощеких женщин с золотистыми локонами резко контрастировали с панелями из темного дерева и простынями, которые блестели, словно жидкая сталь, в приглушенном свете, который исходил от книжного шкафа.
Мне нужно было уйти от темы религии, которая поднимала слишком неоднозначные вопросы.
– Ты действительно любишь искусство, да?
– Дядя любил.