Облизнув губы, я подумала о том, как боялась не завершить свое обучение вовремя – и речь не о свадьбе Ашера. А о четырнадцати месяцах, через которые кости крыльев исчезнут с моей недостойной спины.
Я вздохнула. Восемьдесят два… Я потеряла только одно перо, но мои крылья казались легче.
– Однако страх по своей сути неплох. Если вы используете его как топливо для своих целей.
Тристан отпустил меня.
– Чего боишься ты?
– Не выполнить свое предназначение.
– И какое же оно?
Как это возможно объяснить и не выдать секреты?
– Помочь людям стать лучше.
Он прищурил один глаз.
– Твое предназначение – стать святой?
– Кем-то вроде.
– Ну, Maman[23] надеялась, что я буду сапожником, однако я решил иначе.
На секунду я увидела Тристана, который превращал жесткую шкуру в обувь. Но я отогнала это видение.
– Я бы выбрала этот путь из всех возможных.
– Твои родители миссионеры?
– Думаю, их можно так назвать.
– Значит, они навязывают тебе свой образ жизни?
– Нет! – я выпалила это так быстро, что Тристан распахнул глаза. – Это мой выбор.
– Ты уверена в этом, Лей?
– Конечно.
Мужчина издал такой звук, будто его это не убедило.
– Что?
– Выбор – это когда есть более одного варианта. У тебя есть другие варианты?
Мой другой вариант – стать смертной и бесполезной.
– Меня они не интересуют.
– Тогда это не выбор.
– Боже, вы действительно питбуль, – проворчала я.
Тристан горделиво ухмыльнулся, хотя это не было комплиментом.
– Я бы с удовольствием рассказала вам всю свою жизнь, но не могу. Кроме того, мы никогда больше не увидимся.
[23] Мама (фр.).