Варда повернулся к Тихону, заговорил мягко:
— Скажи, мил-человек, отчего сокрыл, почему правду не сказал про Акулинино горе-злосчастие? Или думал, не дознаемся?
Заломил человек шапку, на колени бухнулся.
— Прости, кнут-батюшка, а только лихо попутало! Забоялся я говорить, за недогляд-то мне не спустят! Да и дело наше, внутрешнее — бабеночка с горя себя порешила, девчонку ейную зверь поел, бывает... Простите старика, не выдавайте! Крут князь, на расправу скор, а как мои бабочки без меня, старого?!
Пополз, обхватил ногу Сивому. Тот ощерился. Пхнул сапогом в плечо, от себя отваливая.
Варда же шагнул, без натуги поднял человека, поставил на ноги.
— Не перед нами бы тебе виниться-каяться. Ступай себе. После зайду, потолкуем.
***
— В ум не возьму, на что ей мясо подвешивать? Чуждый способ добычу брать. Из близкоходящих только Йула-юла на высоту закидывает, но она — сам знаешь — тело извихляет, крутит. Ей выжимки подавай...
— Может, пыталась за тын утянуть, да силенок не хватило? Тут вон о сколько венцов — даже я только конем перемахну.
— Или спугнули, — предположил Варда. — Убралась скорее, прятаться спешила.
Сивый глянул на друга пристальнее, вывалил язык:
— Фу-фу-фу, хлебным скотом пахнет. Что, братец, веселая ноцка была?
— Сам где ходил? — хмуро отвечал Варда.
— По горам горил, по долам долил, — оскалился на то Сивый.
Варда вздохнул, отвел глаза.
— Да при любом раскладе — наша вина. При нас случилось. С нас и спросят.
— Я от дела не лытаю, — Сивый царапнул примерзшее к дудке мясо, облизал палец. — Выследим тварь, прибьем. Другое, что стерги прятаться мастерицы. В ветошь перекидываются, в угли, в иглы — без маятника не отыскать, а маятник сейчас где взять.
Варда задумался. Волновало его другое, по правде сказать — сердечное беспокоило. Как куколку увидал, так кольнуло. Не лучшее подспорье в сыске.
Мотнул головой, бросая по плечам увязанные лентами да яркой проволокой косицы.
— Вот что скажу, друг. Стергу, похоже, одна бобылка высидела...
И поведал, что Пава ему рассказала при встрече, а закончил такими словами:
— У стерги или гнездо должно быть сбито неподалеку, или шатается в изнанке, оборотке-вывороте. Всего два мясца взяла, мало ей. Еще будет охотиться. Людям запретить из домов ходить, пока не изловим...
— Ха, а может, на живца? Так-то ловчее выйдет, да скорее, да надежнее!
— Если не поспеем? У стерги когти острые, вскользь заденет — голова долой.
Сивый лишь спиной дернул. Мало его то печалило. Скотом больше, скотом меньше.
— На живца, говоришь, тебе опаска, — протянул, — а вот если куклу-обманку скрутить, да пустить её бегать, как думаешь, сманит?
Варда ответил удивленным взглядом, после задумался.
— Может сработать. Стерга голодная сидит. И нас стережется, и брюхо крутит. Давай попробуем вылучить. Придумаю, как заманку собрать.
— Что думать, — оскалился Сивый. — Я, братец, и методу знаю.