И замелькал перед кнутами ушедший день, быстро, как водой уносимый. С утра молодая пара мураву помяла, после скот с пастухом прошли, следом дети высыпали, как горох, играли, цветы рвали. Потом бабка приковыляла, в полдень траву сбирала. Сивый не поленился, наклонился, в лицо ей заглядывая. Отпрянул, фыркая, а та пальцем ему погрозила строго. Затем пусто стало. Обратно стадо вернулось, к закату туман наполз.
Луну вздернули на шестках. Замерцало, заструилось млечное серебро. Мелькнула белая тень, за ней вторая - выскочили из леса лунные зайцы играться. Прыгали друг против дружки, вдруг замерли и к траве прилегли. Забрел на поляну ребёнок, дитя человеково, в рубашке ночной, босой. Хныкал тоненько, локтем утирался. Зайцы уши подняли, выглянули. Детей они нимало не боялись. Ребятенок отвлекся, попробовал ухватить одного, но тот ловко скакнул, увернулся, играя. А там и второй подскочил. Кружились так, пока не окликнул ребенка голос - Пустельга звал.
-Пока сходится, - шепнул Сивый и тут голос раздвоился.
Ребенка позвали с другой стороны, с лесной. Мальчик послушно, путаясь в траве, побежал на зов. Мелькнули руки - длинные - подхватили дитятко, как поросенка, и всё пропало.
Сивый разочарованно клацнул железной пастью. Выплюнул костяную труху, утерся.
-Не густо.
Варда же молвил рассудительно:
- Так и память у травы короткая, а деревья тут не растут. Лучше чем ничего. Хотя бы убедились, что Пустельга не при делах.
Вздохнул, погладил траву, точно живое существо приласкал. Молвил задумчиво:
-Из леса пришло, в лес вернулось, как думаешь? Может, живоглот?
-Врёшь, у того и лап-рук нет, пасти да брюхо. Давай так - ты дуй в узел, потолкуй с людвой на предмет местных побасенок, а я в лес. Пошастаю, пригляжусь, может, что вместе бреднем и вытянем. Лады?
-Идёт, - кивнул Варда.
***
На Варда старались особо глаза не пялить. С кнутами люди лишний раз не пересекались, да и сами кнуты за тем не гнались. Варда, однако, к людве был куда более расположен, чем многие его собратья.
Дом, где остановился Пустельга, нашел скоро. Вдова трудилась во дворе, дрова била. Работа шла ровно, но медленно, сил не хватало. Женщина часто останавливалась передохнуть, глубоко, грудью, дышала, умывала лицо дождевой водой из бочки.
Завидя Варда, остановилась в замахе, опустила топор. Руки на топорище оставила.
-Дня доброго, хозяйка, - первым поздоровался кнут, шагая во двор под перекладиной-чуром. - Прости, что от дел отвожу, только слово у меня до тебя есть.
-Не иначе с моим гостем связанное,- устало догадалась женщина, вытирая лоб. - Слышала я. Про вину его ничего сказать не могу, только верно, что со двора он ночью выходил. Куда - мне не докладывался. Люди и допрежде в лесу пропадали, я считаю, что нечего на пришлого всё валить.
-Знала про беду, отчего же чужака обогрела-приютила?
Женщина усмехнулась.
-Живу не барствую, деньги лишними не бывают. Без кормильца туго приходится.
-Понятно, -помедлив, отозвался Варда. - Разреши…
Оттеснил женщину, забрал у неё топор.
-Колун мне не разбей, - попросила та, отходя и присаживаясь на полешко. - Если ещё что спросить хотел, так спрашивай, кнут.
- Как умер твой муж? Корочун прибрал?
Женщина тяжело вздохнула. Покопалась в поясе, вытащила самокрутку. Чиркнула камешками-горелками, затянулась.
-Да ровно на том месте, где ты сейчас стоишь, - сказала, сильно выдыхая дым. - Я когда нашла, поздно было, околел весь.
-Бил тебя?
-Бивал, - равнодушно подтвердила хозяйка, затягиваясь, - а нешто есть бабы небитые? Чай, не одна я такая. Но мужик дельный был, не пил, не буянил, лесом кормились…
-Зверя добывал?