— Разумеется. Ты достаточно умна и талантлива для предательства, Анри.
Спасибо на честном слове. Ситуация напомнила мне наш давний разговор в «Стэнли Стимере» на пути к фабрике. Он тогда тоже упрекал меня в том, что я непроверенный человек. Примечательно, что он никогда не испытывает вину за обоснованные подозрения. Святоша.
— Давай поговорим где-нибудь за пределами канализации, — миролюбиво предложил инквизитор, ненавязчиво беря меня за локоть и подталкивая обратно к фабрике.
Я оценила хватку металлической руки и сдалась.
— Где ты был эти две недели?
Вместо отстраненной деловитости получился какой-то жалобный писк. Дерьмовая из меня «сильная и независимая».
— Ловил очередного юнца, возомнившего себя Енохом, что пытался воскресить мертвых. И проверял отпечаток ауры с последних бомб. Теперь мы знаем личность того, кто их установил.
Спустя две недели? Так быстро? Мастер Дедерик рассказывал, что аппарат, диагностирующий ауру, может определить только расу, пол и возраст ее обладателя. А остальная работа по сверке этих параметров с базой отпечатков аур осуществляется вручную. Ли Мэю требовалось бы торчать в церковных лабораториях по полдня, рискуя привлечь своим энтузиазмом ненужное внимание и подставить всю оппозицию. Ради чего такие жертвы?
Мне вспомнились слова Евангелин о его ко мне отношении. Неужели он пошел на это только, чтобы доказать мою непричастность? Лестная, но опасная мысль. Так недолго и бдительность потерять.
— И что? — закатила я глаза, стараясь не обращать внимание на то, как потеплело на душе. — Он все равно уже наверняка завершил контракт с «Дедерик Инк.», а я все еще могу оставаться той, кто подожжет фитиль этой бомбы.
В начале расследования, когда обнаружились бомбы в статуях городских парков, была мысль наравне с приостановкой набора новых сотрудников продлить контракты с существующими. Чтобы не просто не впустить новых диверсантов, но и не выпустить уже имеющихся.
Но эта мера была исключена, как бесполезная. Ведь батраки не живут при фабрике, а, значит, уйти сегодня и не вернуться завтра диверсанту ничего не мешает. Уж точно не какая-то там бумажка. Но зато резкое продление контрактов вызовет ненужные подозрения со стороны аудиторов и следом тайной полиции. Тут уж для запуска производственного расследования никакие взрывы не понадобятся.
— Можешь. И я могу. И любой из команды, — пожал плечами Ли Мэй. — Мы не судим друг друга за то, что может быть. Тебя подозревали именно в закладке бомб. Эти подозрения я и сниму.
В голосе у него послышалась какая-то напряженность, отчего он захрипел еще сильнее. Не понравилась личность диверсанта? Но все же мне стало чуть спокойней. Только вот мне нельзя расслабляться, ведь подрывная деятельность не единственное, в чем меня обвиняют.
— Евангелин считает, что я намеренно исказила чертежи магистра Пикинджилла, — поделилась я новостью, обратив внимание, что инквизитор стал сильнее припадать на разбитую инсультом левую ногу.
— Она просто не знает тебя так же хорошо, как я, — он отрешенно отмахнулся. Но не успела я растечься лужицей моторного масла, как он иронично закончил. — Для подобной диверсии ты недостаточно компетентна в вопросах оккультизма и эзотерики.
Я фыркнула, закатив глаза, но не сдалась.
— А если Пикинджилл со мной в сговоре и намеренно забил мне голову ложной информацией?
— Тогда, следуя твоей логике, он знал о готовящейся краже. И материалы в сейфе тоже были бы заведомо ложными. Так что даже если бы ты предоставила исходники, это не спасло бы бедственное положение оппозиции, — на тонких губах инквизитора заиграла кривая улыбка, но глаза остались серьезными.
Логично. С этим разобрались. В чем еще меня могут подозревать?
— Ты не думаешь, что я сливаю тайной полиции разработки Лиги? К чертежам робота меня еще не подпустили, но у меня есть доступ к формулам в твоем мозгу.
Ли Мэй распахнул передо мной дверь в мою комнату, пропуская вперед.
— Доступ, которым ты ни разу не воспользовалась.
Мне будто с размаху ударили под дых. Сердце защемило. Перед внутренним взором предстал мой первый настоящий поцелуй. Точнее, ненастоящий.
— Так это была провокация? — голос не дрогнул, в отличие от руки, выскользнувшей из хватки Ли Мэя.
Он растерянно посмотрел на свою опустевшую ладонь, несинхронно моргнул и перевел недоуменный взгляд на меня. Опустил взгляд на губы и… отвернулся.
— Нет.
Просто «нет»? А как же доказательства его искренности в тот момент? Или хотя бы ярость за оскорбление, что я ему нанесла своим недоверием в лучших чувствах? Очарован он мною, как же! Да ему просто тошно прикасаться ко мне, а он боится в этом признаться просто потому, что не хочет меня обижать!
— Ну разумеется, — на манер Теша злобно оскалилась я, скидывая со спины рюкзак. — Для провокации требовался бы контакт подольше. А ты на такое насилие пойти не можешь.
— А должен?