С левой стороны стояла пустующая ванна, закрытая розовой занавесью, а справа — унитаз. Кафельный пол блестел чистотой. Стиральная машинка притаилась в углу.
Плач, конечно, утих, но Оксана продолжала стоять посреди ванной комнаты и прислушиваться. Жуткая тишина сдавливала её виски едва ли не сильнее, чем крики этого малыша.
Ей показалось, что кто-то стоит в коридоре. Какое-то чудовище, которое готово заскочить за ней следом и вырвать потроха. Которое только и ждёт, что она обернётся.
— Это всё… Нервное переутомление, — повторила она вслух, и её собственный голос показался ей чужим. Ей физически требовалось сказать хоть что-то, чтобы ощутить себя, собственное присутствие в квартире.
Она резко оглянулась на коридор: конечно, там никого не было. Расслабление накатило на неё тёплой волной, словно она оказалась на берегу моря посреди своего летнего отпуска. И ей стало так легко, что даже ноги задрожали…
Когда ребёнок заплакал ещё раз — оглушительно и невероятно отчаянно — она даже сама вскрикнула. Он находился в ванне!
Оксана рванулась к ней, но приступ боли немного отрезвил её, и она так и замерла с протянутой рукой к шторке.
— Какой ребёнок?! — спросила она вслух, снова для того, чтобы оказать себе поддержку. — Какой ребёнок?! Там никого нет! Нет! И быть не может!
Женщина гневно рванула шторку в сторону — хотя ей и казалось, что она оставляла её открытой… Перед ней предстала пустая ванна, но в этот раз облегчение на неё не снизошло — Оксана лишь убедилась, что с ней что-то не в порядке.
Плач раздался в следующий раз уже с другой стороны — прямо из унитаза. Только в этот раз он стал сопровождаться звякающей крышкой — она подпрыгивала, будто кто-то её бил с той стороны, пытаясь открыть…
Оксана стала пятиться назад — в коридор, и только сейчас увидела, что она оставляет своими босыми ногами кровавые следы по некогда белоснежному кафелю.
— ПОКОРМИ МЕНЯ! — заорал ребёнок высоким и писклявым голосом, и крышка унитаза отлетела с жутким грохотом. — Я ХОЧУ ЕСТЬ!
Женщина выскочила в коридор и бросилась к двери… Она ни о чём не могла подумать, вернее, ничего осмысленного и связного ей в голову не лезло. Всё перед её глазами прыгало, и она подскочила к двери и принялась отмыкать замки, чтобы выпрыгнуть в коридор и броситься вниз по лестнице — жила она на шестом этаже, и место у неё там имелось, чтобы оторваться от ЭТОГО. Лишь бы выбраться из квартиры…
В конце концов, она могла постучаться к соседям — по соседству жили прекрасные люди, милейшая престарелая парочка, которые с Оксаной здоровались при каждом удобном случае и зазывали в гости. Она казалась им приличной особой, и относились они к ней хорошо. Оставалось дело за малым — открыть дверь. Последнее препятствие на пути к спасению.
Конечно, кроме двух замков, дверь оказалась ещё и закрыта на ключ. Она принялась оглядывать прихожую. Вещевой шкаф с одной стороны, прижимающийся к стене. Около него — несколько пар обуви: кроссовки и сапоги. Большое зеркало же висело слева от двери, и в нём отражался весь коридор и даже часть её спальни. На тумбочке под ним и лежала её коричневая сумка.
Оксана схватила её дрожащими руками, рванула «молнию», принялась вытряхивать содержимое. Косметичка брякнулась на пол…
— ПОКОРМИ МЕНЯ!!!
Ребёнок визжал уже гораздо ближе, наверное, выбрался из своего заточения и теперь полз к ней.
Ключи тоже звякнули на пол, и Оксана рухнула на колени, принялась их подбирать. Вскочила и глупо уставилась ни них, в первые секунды не понимая, какой ключ надо использовать. Нашла, попыталась вставить. Он дёргался и прыгал в непослушных руках и никак не лез в скважину…
— Ну же! Ну! — заорала она, прежде чем смогла сообразить, что вставляет ключ не той стороной. — Дура!
Ключ нашёл скважину, и Оксана принялась отмыкать дверь, но резко замерла, когда увидела в зеркале кровавый сгусток, выползающий из ванной комнаты. Опирался он на едва заметные крошечные ручки и подтягивался.
Оксана завизжала и, зажмурив глаза, инстинктивно помотала головой.
— ПОКОРМИ МЕНЯ! — завизжал сгусток и разразился страшным детским плачем. Он
никуда не делся и продолжал свой путь — медленно, но крайне уверенно.
Оксана снова начала бороться с замком, но тот перестал поддаваться. Если бы она немного успокоилась, то поняла бы, что не проворачивает его, а дёргает его вверх. Но страшная истерика захлестнула её, и через несколько секунд она сломала ключ, и часть его осталась у неё в руке.
Она припала к двери, чтобы убедиться: обломок ключа засел в скважине, а запасного у неё не было. В это же время она услышала липкое шуршание и причмокивание — сгусток приближался к ней, и мороз у неё пробежал по всему телу, а сердце принялось выбивать барабанную дробь.
Оксана обернулась к этому существу, и он оказался уже совсем близко. Теперь она могла рассмотреть и его небольшую голову, рот, глаза. И где-то сзади у него уже росли ноги… Вот именно, росли! Этот сгусток словно начинал расти.
— Убирайся! — заверещала Оксана. — Убирайся отсюда!
Но он упорно следовал своему маршруту… Теперь уже молча. Плакать, судя по всему, больше не собирался. Ещё немного, и он протянет свою маленькую ручку, чтобы ухватиться за её ногу, а что будет дальше — даже страшно представить.
Страшная паника накрыла женщину, и у неё самой потекли слёзы, она стала беспомощно озираться… Ища, чем бы швырнуть в ЭТО, чем бы ударить. Как и бывает в такие моменты, ничего под рукой не оказалось — ни зонтика, ни швабры.