— Стоило, блядь, нас гнать сюда, чтобы мы потели, а потом сидели и мерзли, — ответил я в ответ, понимая, что ротный здесь ни при чем и безразлично добавил, — До связи.
Сразу вспомнилась фраза, которую часто говорил другой группник из моей роты, Фазан: «Надо встать пораньше, чтобы нихера не делать». Вот это было прямо про нас в тот момент.
Время шло, мы по очереди смотрели в прибор, убеждаясь, что то, до чего «достреливает» дальномер, еще стоит на месте.
— Юстас, я Филин, готов корректировать артиллерию? — спрашивал ротный в радиостанции так, как будто у меня был выбор.
— Демон, ответь ему, что готов, и дублируй голосом, что он передает.
— Принял, командир, — ответил Демон и стал отвечать ротному.
— Пристрелочный, командир, — сказал Демон своим басом.
— Принял, попытаюсь его рассмотреть, — ответил я Демону и еще сильнее прижался к окулярам прибора, как будто это поможет.
Время шло, но я ничего не видел. И самое главное, не было и звука разрыва снаряда.
— Демон, спроси у Ротного, где выстрел-то?
Демон стал работать за радиста, а я за наводчика.
— Еще не сделали пристрелочный, что-то у них там случилось, — передал Демон слова Филина.
— Да они там издеваются, что ли? Что за блядство? Нахер тогда говорить и не стрелять? — возмущенно я выговаривал Демону, как будто это он был виноват.
Я сел и просто стал ждать информацию, когда они там начнут кидать эти мины. Но ротного в эфире не было. Мы уже прилично стали подмерзать, наступила самая холодная часть ночи, незадолго до рассвета. Чтобы не околеть окончательно, стали отжиматься. Это наилучший способ согреться на месте.
— Юстас, Юстас, прием, — какой-то непонятный голос появился в эфире.
— На приеме, — ответил Демон.
— Юстас, это Охотник. Будем работать напрямую, а то с Филином связь непостоянная. Координаты, которые ты передавал, я получил. Через несколько минут сделаем пристрелочный, ожидай, тут, бля, очередь, — произнес Охотник, и мы все услышали, как он усмехнулся в конце, до того, как отжал тангеиту.
Охотник — это наш зам комбата, в той командировке он как-то оказался у артиллеристов и стал внештатным посредником между нами и ними. Он, как обычно, был подшофе, это было понятно по его голосу и его манере разговора.
— Наблюдай, Юстас, — внезапно появился Охотник в эфире и быстро продолжил, — Птичка полетела, йопта, — не скрывая смеха, произнес он.
Я начал всматриваться в точку, которая до сих пор находилась на прежнем месте. Разрыв снаряда произошел, но я ничего не видел. Я начал водить прибором, пытаясь хоть что-то рассмотреть, но все было безуспешно.
— Командир, разрыв был далеко, южнее где-то упал, скорее всего за лесополосой, — произнес Сеня, указывая рукой направление, где произошел разрыв.
— Да я тоже нихера не видел, но слышал где-то слева. Неужели они могут так сильно промазать?
— Да, судя по шуткам Охотника, они там нормальные сидят, возможно, и попутали что-то, — ответил Демон, слегка улыбаясь.
Я передал прибор Сене и снова начал сверять все измерения по карте. Даже если я ошибся на сто-двести метров, так как не учитывал разницу при переходе от азимута к ди-рекционному углу, но это точно не было километр или полтора.
— Юстас, наблюдал? — нарушая все правила радиоэфира, спрашивал Охотник.
— Нет, разрыва не наблюдал. Слышали один разрыв, но он был намного южнее объекта. Попробуйте севернее 300 метров внести, еще один пристрелочный, посмотрим.
— Принял, давай смотри там лучше, — ответил Охотник, и эфир замолчал.
Я снова начал смотреть в прибор. И снова мы услышали разрыв где-то южнее, и снова ничего не было в секторе наблюдения.
— Бля, может, я что-то не так делаю? — спросил я у бойцов, вглядываясь в карту.
— Юстас, ну что там? — уже без юмора спрашивал Охотник требовательным голосом.